Я стояла перед просторной хибарой трактирщика под башней, где воздух был пропитан смесью пряностей и легкого дурмана от виски. Передо мной лежал документ с невероятными условиями - мой новый дом вот-вот прибудет, а вместе с ним — неизведанные богатства родственника.
Сама просила уйти, сама кричала и требовала расставания. Так почему сейчас робею?
В комнату вошла, словно нырнула в ледяную прорубь. Кеннет опустил руки, его ладони перестали слабо светиться и тут он щёлкнул пальцами. Дверь за моей спиной захлопнулась, заставив вздрогнуть.
— Извини, — тихо сказал Делири. — Я поторопился и получилось слишком эффектно. Ситуации с инквизиторской проверкой это не касается. Там я, наоборот, чуть безнадёжно не опоздал. С Кантариусом вопрос решён. Ты свободна от любых сделок с ним и данных обещаний.
— Хорошо, — я кивнула, признавая правоту жениха. Мог бы и сейчас задушить — никто бы ему и слова не сказал. — Только действительно сам, пожалуйста. Пруст жуткий.
Я несмело улыбнулась и поёжилась. Устала. Мёрзла в тёплой спальне.
— Сокол ещё хуже, — Кеннет даже не пытался меня успокоить.
— Давай сразу второй вариант. Конечно, если он не предполагает казни. И желательно без последствий, ведущих к моему разорению, — я села на кровать. Смотреть снизу вверх было неудобно, но ноги слабели от мыслей, чем могла закончиться эта ночь.
— Богатства и процветания твоему трактиру я, увы, обещать не могу, — ответил Кеннет и добавил, приподняв бровь: — Я ведь не Паучиха.
— Пришли к тому, с чего начинали, — я кивнула.
— Фитоллия не имеет планов на Бессалию. Мы не собираемся свергать вашего правителя, не будем заниматься работорговлей. Детям и тебе ничего не угрожает. В ином случае я бы не стал даже предлагать такое решение.
Я снова кивнула, чувствуя себя болванчиком с большой головой. Была у меня в детстве такая игрушка.
