Я стояла перед просторной хибарой трактирщика под башней, где воздух был пропитан смесью пряностей и легкого дурмана от виски. Передо мной лежал документ с невероятными условиями - мой новый дом вот-вот прибудет, а вместе с ним — неизведанные богатства родственника.
Я не намерен просить твоего разрешения…
— Да, ты намерен и дальше думать не головой, а тем, что у тебя в штанах.
— Довольно, — выдохнул глава клана и половина свечей в обеденной зале угасла. — Свадьба состоится и война на стороне короля Бессалии тоже. Спасибо за ужин. Мама, твой кролик был действительно чудесен. А теперь, с вашего позволения, мы с невестой прощаемся с вами до завтра. Тёмных ночей, отец.
Ножки стула всё-таки скрипнули по каменному полу громче, чем полагалось. Кеннет подал мне руку, а Ксанир продолжал молчать.
— Да хранят вас боги, сынок, — с беспомощной улыбкой ответила Иллая.
Жилые комнаты располагались на втором этаже, Кеннет повёл меня по лестнице. Шёл слишком быстро, я едва успевала за ним, но остановиться не просила.
Мечник был готов закипеть от ярости, и я злилась не меньше. Недовольство Ксанира било по натянутым нервам, слова жалили. Прав. Он прав практически во всём, и это обидно. Я даже не задумалась, что делать после свадьбы. Ни разу не прикинула, как вести дела, будучи замужней линой.
""Стоит ли ваш бесперспективный бизнес всех проблем, что вы создали клану?""
И снова Делири-старший прав. Если трактир придётся закрыть, зачем Кеннету мои трудности? Зачем вообще всё это?
Растерянность и злость смешались воедино. Хотелось поговорить с женихом, но я не знала, что сказать. Мысли вспыхивали в голове и тут же гасли, как свечи в обеденном зале после слов Кеннета.
— Проходи, — пригласил он, открывая дверь. — Моя спальня. По соседству с ней кабинет и комната для тренировок. Маленькая. Просто, чтобы размяться. Чаще я хожу на специальный полигон.
По интерьеру чувствовалось, что здесь жил мужчина. Строгие линии, тёмное дерево, белый мрамор. Единственная кровать под балдахином застелена изумрудным покрывалом.
— Ремонт недавно сделали, не успел толком обжиться, — продолжал объяснять жених строгим и размеренным тоном. совсем, как его отец. — Твои вещи должны были оставить в гардеробной нише. Она здесь.
Я заглянула за открытую для меня занавеску. Комната — мечта любой благородной лины. Чуть меньше спали и вся заставлена шкафами. О, вот и мои сундуки.
