Спокойная боль в серых стенах дожищевского зала судебного следствия, где на вас смотрят трое: начальник отдела, осанку которого вы не узнаете, и два коллеги — один суетливый, другой спокоен. Вы знаете, что в этом месте все тихо и предсказуемо, а ваша жизнь зависит от этих слов....
В центр стекались все тропинки, тротуары. Здесь, на горе, больше таяло, но снег оставался. Народ схлынул. Осталось несколько женщин с сумками, велосипедист — поклонник езды в межсезонье.
Сбоку, у магазина, маневрировала машина с прицепом. Прицеп почти упирался в витрину. По другую сторону улицы, на крыльце, женщина завязывала малышу шапку.
Маленький торговый зал обувного магазина был пуст.
У одного из прилавков продавщица в традиционном синем халате разговаривала с покупательницей. Денисов осмотрел витрину; резиновых сапог под стеклом не было.
Он подошел к женщинам.
— Ну, я пошла, — заметив его, покупательница сразу простилась. Видимо, они просто беседовали.
— Что вы хотели? — спросила продавщица.
— Я из милиции, — он достал удостоверение, но она и не думала сомневаться:
— Не надо.
— Я разыскиваю человека, который купил резиновые сапоги.
— У нас?
— Пока не знаю. В городе один обувной?
— Два. Еще — «стекляшка».
Когда это было?
— В феврале.
— В феврале у них был учет. У нас было два завоза. Один совсем маленький… Сейчас посмотрим, — она достала серую папку-скоросшиватель, принялась листать.
— Третьи копии… — продавщица включила свет, снова вернулась к прилавку. — Копирки старые, ничего не разберешь, — она взглянула на Денисова. — У нас были резиновые сапоги по цене восемь шестьдесят за пару.
Пожалуй, лучше искать не по наименованию, а по цене, — палец ее заскользил вдоль колонок с цифрами. — Быстрее будет.
В магазин никто не входил.
— Вот!.. — продавщица нашла строчку. — Двадцать первое февраля. Восемь шестьдесят…
— Много получили?
— Всего двенадцать пар. Каким вы размером интересуетесь?
— Сорок третьим.
Она снова уткнулась в накладную. Записи были затерты, верхний свет не помогал.
— Сорок третий… Всего две пары. Обе проданы.
Одну нам вернули. Брак.
— Она еще здесь? — спросил Денисов. — Можно посмотреть?
Женщина прошла за шторку, вернулась с резиновым сапогом.
Подходила и дата продажи — конец февраля.
— Польского производства, — объяснила продавщица. Внезапно она замолчала, взглянула на Денисова: — Знаю, у кого вторая пара! Вспомнила.
Зинаида Ивановна просила оставить… Потом пришла и взяла. Как сейчас помню.
— Как ее найти? — спросил Денисов. — Она работает?
— Преподает в железнодорожном техникуме. Это близко.
