Спокойная боль в серых стенах дожищевского зала судебного следствия, где на вас смотрят трое: начальник отдела, осанку которого вы не узнаете, и два коллеги — один суетливый, другой спокоен. Вы знаете, что в этом месте все тихо и предсказуемо, а ваша жизнь зависит от этих слов....
Даже ночевала у соседей.
— Но что за причина?"
"Старков поднял глаза к арочному своду!
— И не ругались. Она вообще не ругается. Только молчит!
— А как было накануне того дня?
— Я же говорю: ночью работал, с вечера ходили в ресторан, — Старков смял сигарету, положил в середину пепельницы. — Проводили в гостиницу ее подругу.
— Щасную?
— Знаете ее? — Старков смутился. — Да, Свету. Перед рестораном втроем были в кино. Нормальный фильм: «Синьор Робинзон». Женщина, секс. Ничего серьезного.
— Может, было письмо? Телеграмма?
— Не знаю, — в голосе Старкова не было уверенности.
— Виделись потом? — спросил Денисов.
— Не раз. Брак не расторгнут. Никто не подает на развод. Ни она, ни я, — он снова взглянул на лежавшего на сейфе скомороха.
— Эта кукла не Белогорловой? — вскользь поинтересовался Денисов.
— Не видел. При мне не было.
— Еще вопрос: вы водите машину?
— Права имею, — упоминание о машине словно было ему неприятно.
— Говорили, что вы — профессионал.
— Был, — Только очень давно… — Старков больше не смотрел на Денисова, заметно тяготился беседой. — Мы ведь с Леонидой познакомились на соревнованиях… Хорошее время было! — он невольно улыбнулся.
— Где вы остановились в Москве?
— У знакомых.
— Запишите, пожалуйста, — адрес, — Денисов подал лист чистой бумаги.
— Пожалуйста.
Старков взял со стола шариковую ручку, написал несколько слов. Денисов проследил, как на бумаге возникали угловатые, с малым числом скорописных упрощений знаки.
«Непохожи», — подумал он.
Старков положил ручку на стол, посмотрел на Денисова: он словно почувствовал, что инспектору для исследования необходимы экспериментальные образцы его почерка.
— Если понадоблюсь, здесь вам скажут, где меня можно найти.
Денисов проводил его взглядом: безукоризненно прямая спина, решительная походка, внутреннее дрожание и неразбериха.
«Письма, несомненно, писал не Старков…»
После его ухода Денисов позвонил в Расторгуево:
— Что нового?
Начальник линпункта был на месте, он докладывал обстоятельно, долго, некоторые слова повторял дважды, чтобы не было пауз в предложениях:
— Со всеми разговаривал… Со всеми.
Младший лейтенант докладывал долго, пока в углу, где находился телефон прямой связи с дежуркой, не раздался требовательный резкий зуммер.
