Его глаза пронзили меня обжигающим взглядом, словно перетряхнув и перевернув за секунду всё, что было у меня на душе… и буквально за мгновение до того, как Тотем открыл свой рот, я поняла, о чём он сейчас меня спросит.
Это осознание облило меня, как ледяной душ, а тело сковало от мучительного чувства вины.
У меня тоже была своя тайна, которую я тщетно пыталась забыть!
Глава 31
Тотем на секунду прикрыл глаза, и фигурка Аэлиты медленно растаяла в воздухе. До меня донёсся едва уловимый вздох, словно капитан всё это время задерживал дыхание и только-только разрешил себе набрать воздуха в грудь.
– Ну что же, – сказал Тотем, – твоя очередь, девочка.
Его пронзительные глаза буравили меня, и на миг меня посетило ощущение, что под обличием Гвендолин он видит настоящую меня. А значит, и ответа будет ждать от меня самой.
Той самой, которая Маргарита Боярова.
Вопрос Тотема поразил меня в самое сердце. Как бы я ни храбрилась, услышав его, я всё равно дёрнулась, как от удара.
– Ты помнишь всех своих пациентов? – проскрежетал его нечеловеческий голос, – Или были те, кого ты предпочла забыть?
Вот оно. То, чего я боялась.
Я заколебалась. Конечно, был большой соблазн прикинуться Гвендолин и наплести что-нибудь. На крайний случай, притвориться, что помню не всех.
Но так я только сделаю хуже сама себе! Если Тотем поймает меня на вранье, то будет плохо и мне, и Фрее.
Если насчет себя я была спокойна, то допустить, чтобы Фрея пострадала, я никак не могла!
Щёки опалило жаром. Краем глаза я заметила, что и Аллатристе внимательно следит за мной.
Тогда надо быть вдвойне аккуратной и не дать ему повода заподозрить меня в чём-то.
– Что же ты молчишь? – вкрадчиво проскрежетал тотем, – Боишься говорить?
– Собираюсь с мыслями, – сухо бросила я.
Тряхнула волосами, чтобы сосредоточиться, и осторожно повела рассказ:
– Я не могу спасти всех и каждого. Говорю это себе каждый раз, когда сталкиваюсь с чьей-то неизлечимой болезнью или просто не в состоянии помочь страждущему.
Медленно выдохнула и провела ладонью по лицу сверху вниз. Может, Тотем удовлетворится этим ответом?
Но, судя по его молчанию, он ждал продолжения.
Я открыла рот, и слова вдруг принялись сами срываться с губ, словно только и ждали этой возможности!
– Ко мне часто приходил один мальчик. Ему было лет семь или восемь, вместе с бабушкой. Его звали Олег, Олежка. Бабушка часто брала лекарства для себя, а он сопровождал её, потому что ей было тяжело ходить. Не знаю, где были его родители и почему не наняли бабушке сиделку… я не спрашивала.
К горлу подкатил комок, а воспоминания сдавили грудь. Стало трудно дышать.
– Дальше! – потребовал Тотем, и я подчинилась.
– Однажды Олежка пришёл один. Он постоянно кашлял и попросил какой-нибудь сироп для себя.