Следом пришла другая мысль:
«Теперь, когда профессор Вайлдери арестован, я могу официально и полноправно занять должность профессора по зельеварению и травологии? Или нет? А вдруг они найдут для этого более опытного мага, а не какую-то травницу?»
Я бросила короткий взгляд на мужа.
«Интересно, после произошедшего Себастьян позволит мне преподавать или запрет дома, пока все не закончится?»
Маги обходили помещение, проверяя каждый клочок земли, я же повернула в другую сторону и остановилась у грядок, где еще недавно зеленели побеги лжекварелии пурпурной. Сейчас на этом месте была коричневая земля. Ни одного побега дурмана. Оно и понятно.
— Все собрали и отвезли в лабораторию при министерстве, — пояснил Лоран, застыв в паре метров от меня.
— Для опытов, — кивнула я, обнимая себя за плечи и продолжая смотреть на пустую и разворошенную землю.
Здесь так много можно было посадить, столько интересных трав и растений. А потом следить за их ростом, ускорять по своему усмотрению. Но все уничтожено. Совсем как в моем садике, в который подбросили ухуса.
Как я устала от всего этого! Словами не передать.
— Вы в порядке, леди Конте? — услышав мой тихий вздох, тут же спросил Лоран.
Сама любезность, участие и равнодушие, которое било будто наотмашь, вызывая злые слезы на глазах.
— Со мной все прекрасно, — сдавленно буркнула я.
Он сделал шаг вперед и замер. Все еще так далеко!
— Все отлично. Если мне что-то понадобится, я позову мужа, — зло бросила в ответ.
Я надеялась, что он развернется и уйдет. Снова примется делать вид, будто меня нет. Но все вышло наоборот.
— Муж? — прошипел Лоран, внезапно оказавшись за моей спиной так близко, что его дыхание опалило шею, скулу и ухо, вызвав болезненную дрожь по телу. — Если тебе так нужен муж, почему ты не говоришь ему правду?
— Вас это не касается, — невольно сжавшись, выдохнула я.
— А кого касается, леди Конте? Кому ты еще врешь? Мужу? Мне? Может, себе? — продолжал напирать он.
Не в силах больше терпеть, я резко развернулась и уже собиралась высказать все, что о нем думаю. Но слова застряли в горле, стоило встретиться с бездонными черными глазами, в которых плескалось столько отчаяния и скрытой боли.
— Ты же не любишь его, — вдруг заявил Элай, хватая меня за руку.
— Ты ничего не знаешь обо мне, — тоже переходя на ты, ответила я.
— Я знаю, что вы друг друга не любите. Все это затея старого герцога. Его план по получению артефакта семьи Обен. Наверное, поэтому ты боишься рассказать о… своем положении. Знаешь, что пути назад не будет и боишься.
— Пусти, — прошипела я, выдергивая руку.
Он поднял опасную тему. Очень опасную. Тем более, сейчас, когда нас в любой момент могли услышать.
— Не знаю, что ты там себе придумал, но это неправда, — упрямо произнесла я.
— Я не придумал.