Автор
В этом жутковато-хорошеньком романе мы следим за женщиной, которая оказалась лицом на скамье подсудимых вместо любимого Вити, заключенного по обвинению убийства. Мать вынуждена сообщить печальный приговор семьям, и это оказывает страшное влияние на жену: губы ее дрожат от слез, когда она смотрит в глаза матери Витя, что больше не жив....
– У тебя совесть есть?
– Есть, потому что в противном случае я позвонил бы тебе еще в два часа ночи. А так дал выспаться.
– Что случилось? – Лена села, предчувствуя недоброе.
– Я вчера в круглосуточном супермаркете видел Дарью Жильцову.
– Погоди-ка.
Лена бросила осторожный взгляд на лежавшую рядом Юльку, которая пыталась снова уснуть, сунув голову под подушку, тихо выбралась из постели и вышла в кухню, закрыв за собой дверь.
– Минутку, я кофе поставлю, – попросила она, засыпая зерна в кофемолку.
– Могла бы пригласить, кстати.
– Не могла бы. У меня Воронкова спит.
– О, Юлька приехала? – почему-то обрадовался Андрей. – А молчишь чего?
– Ты не спрашивал. – Поставив на плиту джезву, Лена устроилась рядом на табуретке, привычным уже жестом подвинув вторую под больную ногу. – Давай, выкладывай.
– Заехал я вчера в супермаркет в том районе, где квартира Жильцовых.
– Не буду спрашивать, что ты там делал в два часа ночи, – не удержалась Лена, и Андрей рассмеялся:
– Успокойся, был у Сашки Левченко, он после операции лежит.
– А что с ним?
– Не поверишь – аппендицит. Прямо из отдела и увезли, хорошо, вовремя успели, на столе уже лопнул. Но не суть. Сигареты у меня закончились, да и на завтрак что-то надо было купить. Короче, иду вдоль полок, вдруг смотрю: знакомая какая-то фигура. Присмотрелся – так и есть, Дарья Юрьевна собственной персоной! Ходит медленно, продукты в тележку складывает. Только лицо какое-то, знаешь, такие лица бывают у тех, кто видел смерть близкого человека.
– Ничего вообще не понимаю, – пробормотала Лена. – Дело об ее исчезновении закрыто?
– Могу узнать.
– Если она вернулась – ее же должны были вызвать?
– А кому она сообщала, что вернулась? И может ведь не знать, что дело было возбуждено.
– Хочешь сказать, мать ей ничего не рассказала? Ее тут трясли чуть не ежедневно.
– А ты права, начальница. Короче, поехал я на работу, Судаковой изложу кое-какие догадки. А вечерком к вам загляну, не возражаешь?
– Заезжай. – Лена бросила взгляд на поднявшуюся над джезвой пену и встала, чтобы передвинуть медную емкость на подставку.
– Тогда до вечера.
Наливая кофе в чашку, Лена никак не могла понять, почему ее так взволновала информация о возвращении Дарьи Жильцовой в родной город.
