В темном переулке, девушка теряет сознание под гнетом непонятных угроз и собственной уверенности. Ее тело словно замерло в холода, а глаза перестают видеть свет, оставаясь лишь пустыми провалами чужих чувств. Кровь изменилась на ледяную воду, отражающую неясные образы, до которых ей трудно добраться....
И она беспокойно зашевелилась, когда Кира потрясла ее. Еще одно усилие, и Ира приоткрыла мутный глаз.
— Ты? — спокойно произнесла она, словно ничуть не удивившись тому, что видит перед собой Киру.
Но затем ее взгляд упал на белую стену, на потолок и белоснежную дверь, и глаза девушки изумленно расширились.
— Ой, а где это мы?
— Не знаю. В белой комнате. Они сказали, что это отсевочный бокс. Не знаешь, что это может означать?
Ира с трудом села и покачала головой.
— Не понимаю. Где мы? — повторила она.
— Ты что, ничего не помнишь? Не помнишь, как тут очутилась?
— Я помню только то, что мама отвезла меня в дом к Посланцу.
Ах, если бы сама Кира это знала! Но увы, она сама понимала еще меньше, чем ее подруга по несчастью.
Глава 18
А в это время за много километров от общины Апостола рвал и метал один мужчина.
Услышав, как его милая Кира, вскрикнув, неожиданно прервала разговор, Еремей попытался несколько раз дозвониться до нее.
— Еще не поздно! Я еще успею! — твердил следователь, словно заклинание. — Должен успеть!
С этими словами он влетел в кабинет, где сидел маленький очкастый парнишка в окружении приборов, проводочков, кусков электронных схем и прочей фигни, в которой Еремей разбирался не лучше и не хуже любого другого мужчины.
— Нужно срочно установить, откуда был сделан последний звонок! — воскликнул он, чуть ли не силой усаживая Вадима за компьютер.
— Что за звонок? — деловито осведомился тот.
— Он шел с сотового телефона. Вот с этого номера! Буквально пару минут назад!
Вадим присвистнул.
— Ты от меня слишком многого хочешь.
