В тусклом пространстве, где лишь дыхание ветра и слабые мерцания света служат компаниями, зазвучала неуловимая интонация: "Эй, гараа-аж! Ау! Депресняк-я-я-як!". Комната наполнилась странным ожиданием и тревогой. Дафнись тихо смотрела на своего питомца — кота, мрачного и загадочного как сам сумрак....
– Данила Данилович! – вскрикнула Зозо.
– Я не смог жить без вас, Зоя! – торжественно произнес гость.
Краснея, Зозо машинально попыталась сосчитать розы. Один раз дошла до двадцати семи, другой раз до двадцати девяти и оба раза сбилась.
– Как вы узнали мой адрес? – спросила она.
– Мелочи! Для любящего сердца нет преград, – отмахнулся роковой мужчина. – Зная номер телефона, адреса не узнает лишь ленивый… Вы позволите мне войти?
– У меня не прибрано! – сказала Зозо, послушно отодвигаясь.
– Ничего-ничего! Для меня и помойка хоромы, если на ней есть вы! – двусмысленно заверил ее Данила Данилович.
Пока Зозо пыталась осмыслить философский подтекст этой фразы, монарх в изгнании оказался в квартире и, бодро разувшись, самоуправно нашел тапочки. Зозо умилилась его мужественной решимости. А еще минуту спустя монарх в изгнании оказался в комнате.
– Тук-тук! Кто в теремочке живет? – сказал он, устремляя проницательные глазки сперва на кровать Дафны и ее забытый рюкзачок, а затем на висевшую на стене фотографию Мефодия.
Это был странный снимок. На нем Мефодий, мало похожий на себя, смотрел исподлобья тяжелым и недовольным взглядом. Тем взглядом, который так не любила Зозо. Именно после этого взгляда вспыхивали шторы, ломалась мебель и спотыкались прохожие… Зозо сама не понимала, почему повесила на стену именно эту фотографию. Должно быть потому, что она была больше остальных и хорошо вставала в рамку.
Фотография подействовала на Данилу Даниловича загадочным образом.
– Ваш мальчик? – спросил он сладко.
Зозо суетилась у стола, пытаясь втолкнуть букет в тесную вазу, никак не желавшую вмещать розовое великолепие. Услышав вопрос, она обернулась.
– Да. Это Мефодий, мой сын. Он такой добрый. Только здесь он не очень хорошо получился, – сказала Зозо виновато.
– Напротив, очень хорошо получился. Лучше просто быть не может, – с искренним восторгом заверил ее монарх в изгнании.
– Хотите чаю? – предложила Зозо, смущаясь.
Вместо ответа Данила Данилович шагнул к ней.
– К мраку чай! Зозо, скажите мне «да»! – торжественно сказал он.
Зозо оцепенела. В коленях она ощутила ватную слабость. Окажись рядом табуретка, она бы рухнула на нее как подрубленная. Однако за табуреткой пришлось бы отправляться на кухню, и Зозо решила остаться на ногах.
– Какое «да»? – уточнила она.
