В тусклом пространстве, где лишь дыхание ветра и слабые мерцания света служат компаниями, зазвучала неуловимая интонация: "Эй, гараа-аж! Ау! Депресняк-я-я-як!". Комната наполнилась странным ожиданием и тревогой. Дафнись тихо смотрела на своего питомца — кота, мрачного и загадочного как сам сумрак....
Ирка щелкнула зубами. Ей вспомнилось, что, кроме жалкой шкурки от колбасы и давней, похищенной у Мошкина курицы, она ничего не ела.
Умный домовой прищурился. Гребень исчез, и в руках у него возникла отличная баранья нога.
– О, Антигон встревожен! Он видит, что хозяйку необходимо заморить голодом! У Антигона случайно припасен отвратительный кусок мяса! Антигон видит, что его мысленно проклинают за этот дар! – бормотал домовой, с удовольствием наблюдая, как волчица жадно пожирает мясо.
Наконец от бараньей ноги остались только кость и приятные воспоминания.
– Спасибо! – забывшись, поблагодарила она Антигона.
Это была серьезная тактическая ошибка. На глазах у домового немедленно навернулись слезы."
"– Разумеется, Антигон не ожидал благодарности! Благодарность ему не нужна! Но он мог хотя бы рассчитывать на ободряющий вражеский пинок! Но нет так нет! Антигон не будет умолять! – крикнул он сердито.
Встревоженная Ирка хотела извиниться, но сообразила, что так будет только хуже. Вместо этого она побранила Антигона, назвав баранью ногу тухлой, а его самого пройдохой. Для усиления эффекта она топнула на него ногой.
– Так и быть! Жуткий монстр тебя простил! Он ужасно злопамятный! – мгновенно оттаивая, сказал потомок домового и кикиморы.
– Слушай, а зачем Антигон служит валькирии? Просто интересно? – не удержавшись, спросила Ирка.
Домовой вздохнул.
– На Антигона наложено заклятие. Он должен служить валькириям десять тысяч лет. Три тысячи лет уже прошли, так что осталось совсем немного, – сообщил он.
– А почему на Антигона наложили заклятие?
– Антигон сам виноват. Он проказничал! – сказал потомок домового и кикиморы.
– Как проказничал? – спросила Ирка.
Домовой кикимор – как мысленно называла его Ирка – в ужасе отшатнулся.
– Антигон не может сказать. Если он откроет рот, вместо десяти тысяч лет он должен будет служить пятнадцать… Но Антигон доволен, он просто умирает от счастья! Если хозяйка хочет, Антигон ей скажет.
Ирка торопливо замотала головой.
– Хозяйка скверная! Хозяйка не хочет мучить Антигона так долго! У хозяйки нет еще планов на ближайшую тысячу лет? Мы могли бы составить меню, – благодарно сказал домовой.
Он запустил руку в густые бакенбарды и принялся большими шагами ходить по комнате. Причем делал это отнюдь не бесшумно.
