В тусклом пространстве, где лишь дыхание ветра и слабые мерцания света служат компаниями, зазвучала неуловимая интонация: "Эй, гараа-аж! Ау! Депресняк-я-я-як!". Комната наполнилась странным ожиданием и тревогой. Дафнись тихо смотрела на своего питомца — кота, мрачного и загадочного как сам сумрак....
Казалось, где-то там, в ему одному ведомой глубине, оно видит конечную цель.
– Подозреваю, его зовет бронзовая химера, которая его лишилась. Кольцо ждет длительное подземное странствие. Не будем ему мешать.
Арей сделал ладонью властное горизонтальное движение. Дыра в полу мгновенно затянулась новым мрамором. Малейшие следы трещины исчезли.
– А еще говорят, что камень не залечивает свои раны… – сказал Арей. – А теперь я посоветовал бы всем заняться делами. Мефодий, Дафна! Найдите тех, на кого указали руны, и приведите их, если окажется, что они действительно обладают темным даром.
– А их родители не будут против? – спросил Мефодий.
– Если они те, что нам нужны, с родителями проблем не возникнет, – спокойно ответил Арей. – В крайнем случае их решит Глумович… В этом случае его плановый инсульт мы перенесем, скажем… м-дээ… с августа на февраль… Улита, солнце, отметь у себя где-нибудь!
Ведьма сделала пометку в блокноте и неохотно махнула рукой, подзывая к себе Мефодия и Дафну.
– Арей чего-то недоговаривает! Ему известно что-то, что не радует его самого. А ты как думаешь? – спросила Дафна.
Мефодий прослушал вопрос. Он шел чуть сзади и смотрел на волосы и шею своей спутницы.
– А? Что? Не, неохота сейчас. Потом чего-нибудь перекусим, – сказал он.
Дафна недоумевающе уставилась на него.
Вскоре Мефодий и Дафна бросили жребий, определяя, кто к кому направится. Первых двух будущих учеников мрака они решили обойти по отдельности, чтобы не терять времени, а к третьему отправиться вместе.
Дафне выпал парень, живший в Марьине. Мефодию же досталась подмосковная девица. Доверив Мефодию отыскивать ее, Дафна не удержалась и незаметно посмотрела на мак. Мак оставался алым, и она, внутренне обрадовавшись, что Мефодий пока не изменяет ей даже в мыслях, все же выругала себя: а) за мнительность; б) за такое доверие к талисманам мрака.
«Расслабляться рано! Мефодий-то ее пока не видел», – подумала Дафна и, спрятав мак, вновь начала смутно тревожиться.
Нырнув за угол, она материализовала крылья, наложила заклинание невидимости и полетела в Марьино. Возможно, лететь и не стоило, но без полетов она тосковала. Она очень надеялась, что не встретит по пути боевую пару златокрылых, которых ее невидимость не могла обмануть.
Прежде Даф не рискнула бы подняться в воздух, понимая, что существует риск быть обнаруженной, но в последнее время ей надоело бояться.
