В тусклом пространстве, где лишь дыхание ветра и слабые мерцания света служат компаниями, зазвучала неуловимая интонация: "Эй, гараа-аж! Ау! Депресняк-я-я-як!". Комната наполнилась странным ожиданием и тревогой. Дафнись тихо смотрела на своего питомца — кота, мрачного и загадочного как сам сумрак....
Если она, Дафна, страж света, так себя ведет, что же говорить о бедных влюбленных лопухоидах! Неудивительно, что они несут свои эйдосы проклятому суккубу за одно лишь право временного обладания призраком! Даже Депресняк и тот пришел в замешательство и перестал шипеть. К Буслаеву, как известно, он относился неплохо, что всегда раздражало Дафну.
Суккуб завершил превращение и в новом обличье, красуясь, обошел вокруг Даф.
– О, солнце мое, я люблю тебя! Дай мне поносить свои крылышки! – сказал он голосом, возможно, чуть более глухим, чем это сделал бы реальный Мефодий.
Ощутив, что заврался, суккуб проницательно взглянул на Даф и поправил голос.
– Так как насчет, извиняюсь, крылышек? Поносить дашь? А я тебя за это, возможно, поцелую. А, возможно, и не поцелую! Такой вот я переменчивый!
Даф рассвирепела. Очарование исчезло. К тому же она все еще продолжала использовать истинное зрение, и сквозь образ Мефодия нет-нет да проступал гнусный облик Хныка.
– Перестань лезть в чужие дела! Еще один вяк в этом духе, и я… – пригрозила она.
Суккуб захихикал (или, точнее, «захюхюкал»), довольный, что вывел ее из себя. Всерьез получить крылья Даф он в данный момент не надеялся, а лишь глумился, следуя давней привычке.
– Ну-ка, ну-ка! Что же ты, противнюшечка, со мной сделаешь? Натравишь котика? Прогонишь звуками флейты? – с издевкой спросил он.
В отличие от комиссионеров суккубы не слишком боялись маголодий. Нет, они, разумеется, исчезали, когда их изгоняли, но уже через пару минут возвращались вновь как ни в чем не бывало.
Даф задумчиво куснула заусенец на большом пальце.
– Зачем же сразу флейтой? Есть и другие способы, – сказала она и, отступив назад, что-то зашептала.
– Шепчи-шепчи! На меня заклинания не действуют! – со смехом сказал Хнык."
"Он продолжал издевательски подпрыгивать и кривляться, но делал это все менее уверенно. На лице медленно проступала тревога. Затем он остановился и уставился на ноги. Они укорачивались и срастались, начиная от пояса и ниже, к коленям.
Когда ноги окончательно срослись и ступни исчезли, суккуб не смог стоять и тяжело рухнул на асфальт. Вначале он испугался, но внезапно понял, что на асфальте гораздо удобнее.
