В серых резных скалах и редколесье мерцают оранжевые пятна костра. Ветер, словно проводник из другой жизни, дует сквозь уязвленные рубахи и заставляет головки Фомы и Дрона шевелиться в жаре. Здесь рысь и рысей нет, но лесный хозяин уже не первый раз подтверждает, что мир за пределами костра тих и спокойен....
Он воевал на Галицийском направлении, том единственном, где Русская армия одерживала победы. В Галиции воевал и поэт Николай Гумилёв. Ты, верно, помнишь его фронтовые стихи.
Приподняв подбородок, Дмитрий немного нараспев, но без всякого пафоса, продекламировал:
«Идущие с песней в бой,Без страха – в свинцовый дождь.Вас Георгий ведёт святой —Крылатый и мудрый вождь.Пылающий меч разитСредь ужаса и огня.И звонок топот копытЕго снегового коня…»[8]В одном из боёв прадед потерял левую руку, но покидать позиции не спешил, добровольно оставшись при штабе Десятой армии.
Революция застала Александра Карловича на фронте, а бабушку в Графском переулке, где у них была квартира…
Дмитрий рассказывал, а Аня слушала о семье баронов фон Гук, и ей казалось, что она знает их давным-давно и это знакомство не сиюминутное, а старинное, глубинное, но по какой-то причине прочно забытое.
Порой так бывает, когда встречаешь чужого человека и вдруг выясняется, что ваши родители дружили семьями, но потом знакомство угасло, оставив лишь след в фамильной памяти.
Во всё время их разговора к Поклонному Кресту непрерывно текла тоненькая струйка посетителей.
Сделав один шаг по газону, люди кончиками пальцев касались древка, шепча тихую просьбу или кладя к подножию пару тюльпанов, продававшихся неподалёку.
Обращал на себя внимание сухонький старичок в потёртом пиджаке. Опираясь на палочку и с опаской нащупывая почву перед собой, он ходил по дорожкам сквера и время от времени, оборачиваясь на Крест, накладывал на себя крестное знамение.
– Я часто вижу этого дедушку вблизи библиотеки, – заметила Аня.
– Я тоже. Говорят, что это известный учёный-геолог. Внук адмирала.
Дмитрий немного грустно улыбнулся, и Аня подумала, что он, как и она, любит благородных петербургских стариков, которых с каждым годом становится всё меньше и меньше.
– Ты рассказывал мне про бабушку Анну, – напомнила Дмитрию Аня.
Он согласно кивнул головой:
– Я остановился на словах о квартире в Графском переулке, откуда прадед ушёл на войну. К тому времени моему дедушке Серёже исполнилось десять лет и он, как все бароны фон Гук до него, учился в Константиновском кадетском корпусе.
К сожалению, я не застал дедушку в живых, потому что, когда родился мой папа, дедушке исполнилось пятьдесят лет, так что всё происходящее знаю лишь со слов отца, тоже Сергея. Если ты захочешь, я познакомлю тебя с ним.
Он снова несмело шевельнул Анины пальцы, и она так же осторожно ответила на его рукопожатие, не ответив ему ни да, ни нет.
