Кэсси вспыхнула от злости и, резко вздернув подбородок, посмотрела ему в лицо, тут же в который раз удивившись, что даже на высоких каблуках достает ему лишь до подбородка.
– Вас это не касается! – отрубила она, уязвленная его насмешливым тоном. Она только что мысленно защищала его, а он!..
– Тогда, может быть, раскроем им наш секрет? – холодно спросил он. ‑Подойдем к ним, швырнем кольцо на стол и воскликнем: «Первое апреля!» Зачем продолжать эту игру, если мы с вами не заодно?
– Просто вы рассердили меня.
– Кэсси быстро взяла себя в руки, испугавшись его угрозы. – Вы прямо‑таки заставляете меня говорить то, о чем я вовсе не собиралась упоминать. А на Луиджи я разозлилась, потому что он нам не верит.
– Что именно он сказал? – деловито спросил Джордан, и снова в ней вспыхнули злость и раздражение на этого властного, сдержанного человека, которого, по всей видимости, невозможно застать врасплох.
– Он сказал, что не верит в нашу помолвку! – сердито бросила она. ‑Догадываюсь, что для вас, привыкшего к полной приключений жизни, все это скучно, но мне очень трудно изображать беззаботное равнодушие, когда я слышу такие слова.
Лишь отец, по‑моему, клюнул на эту удочку. Те же двое не верят нам ни на йоту. Скорее всего, сейчас они наблюдают, как мы ссоримся, и посмеиваются над этим фарсом.
– Выпустили пар? – спокойно спросил Джордан. Невозмутимость, с какой он произнес эти слова, заставила Кэсси с изумлением взглянуть на него. ‑Если да, то мы сейчас постараемся их переубедить.
Однако предупреждаю вас, Кассандра, мне надоело играть сразу две роли. Или вы подыгрываете мне, или мы заканчиваем наш спектакль!
Он привлек ее к себе, прижав теснее, чем вот только что Луиджи, и, если сидящие за столом считали, что наблюдают за их ссорой, теперь им ясно дали понять, что размолвка закончилась. Джордан погладил ее по волосам и ласково притянул ее голову к себе на грудь. Кэсси включилась в игру, ощущая на себе их любопытные, оценивающие взгляды. Ей нужно лишь полностью довериться Джордану.
Он расстегнул пиджак и положил ее руку себе на грудь, чтобы она почувствовала, как бьется его сердце. Кэсси торопливо подняла к нему лицо, и его губы нежно коснулись ее щеки.
– Прошу вас, не отодвигайтесь, Кэсси, милая, – прошептал он, и она повиновалась, чувствуя, как коленки дрожат от волнения, и сознавая, что с ней творится что‑то странное.
– Почему вы так сказали? – сдавленным голосом спросила она, уткнувшись ему в плечо.
