И я вспомнил, как застал их, когда случился весь этот скандал.
Джин смотрит на меня удивленно.
– Но ты мне ничего не говорил. Ты об этом не рассказывал.
– Нет, извини, но я не знал, как все это воспринимать. Сначала мне нужно было согласиться с его словами. Я понял, что этот человек был по-настоящему влюблен, что они оба были влюблены. Что мой отец заставлял ее страдать и…
– Стэп… Это уже прошло, забудь. Я не знала, не могла себе ничего такого представить. Да и потом неизвестно, правда ли это.
– Я увидел его там, с цветами. Мой отец почти никогда ее не навещал.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю."
"– Люди переживают смерть очень по-разному. Внезапная потеря близкого человека может выбить нас из колеи.
Я улыбаюсь и, пока веду машину, время от времени на нее смотрю.
– Что такое? Почему ты на меня так смотришь?
– Потому что ты красивая.
– А это сейчас при чем?
– Ты красивая, когда оправдываешь людей. Мой отец – сволочь, и все тут. Еще неизвестно, какие страдания он ей причинял.
– Но ты не знаешь, так ли это на самом деле. Может быть, тот тип сказал это тебе только для того, чтобы оправдаться. Так почему он не может быть сволочью?
Мы замолкаем, а я продолжаю вести машину. Вдруг по радио заиграла песня «Я счастлив» Фаррелла Уильямса. Она очень веселая, эта песня, отличная, ее легко запомнить, но сейчас мне совсем не до чего. Иногда музыка в нашей жизни звучит диссонансом. Я продолжаю вести машину, а Джин на меня смотрит.
– Вот этого, например, ты мне не рассказывал.
– Как не рассказывал? Сейчас-то я рассказал…
– Да, но ты мне мог этого и не рассказать. Тебе не хотелось поделиться со мной сразу же.
– Может, мне было нужно время. Но в конце концов я это сделал. Теперь ты знаешь. Теперь и ты в курсе. Не надо спешить. Думаю, что иногда о чем-то нужно и помолчать.
– Ну и от кого ты это услышал?
Я смеюсь.
– От кого? Может быть, от Ренци.
– А, так он еще и философ?
– В нем всего понемногу. Я еще не совсем понял, чего он не умеет делать.
– Во всяком случае, он мне нравится.
– И мне тоже.
– Но сейчас, когда выяснилось, что о твоей жизни я чего-то не знала, у меня появилось, ну не знаю, ощущение одиночества. И я подумала, что ты никогда не будешь моим…
– Джин! Ну не начинай! Я же тебе рассказал!
– Да, но если в твоей жизни происходят и другие вещи, а я о них не знаю? Вещи, которые, может быть, имеют значение, но ты мне о них не рассказываешь.
– Я тебе все рассказываю, Джин – и важное, и не такое важное. Я ходил на кладбище навестить маму и встретил там ее любовника. И об этом тебе рассказал я, не то что бы ты сама это обнаружила.
Мы замолкаем. Теперь, на фоне абсурдности нашего спора, «Я счастлив» кажется почти забавным. Нет ничего хуже: когда что-то принимает странный оборот, это уже не удается исправить.