– Послушай, Оттави, для такого обвинения должны быть доказательства. Как ты можешь думать, что это мы виноваты, что бы там ни произошло? Да и к тому же… – Джорджо ему улыбается. – Не имею ни малейшего понятия, о чем ты говоришь.
Они молчат и пристально смотрят друг на друга. Пирожок щурится.
– Я для тебя столько сделал. И так ты мне за это платишь?
Джорджо уже не смеется.
– Ты для меня ничего не сделал. Все, чего я достиг в моей жизни, я достиг сам. Ты меня только использовал.
И они снова молчат.
Потом Джорджо опять улыбается.
– У тебя я работал на самых низких должностях. И вот теперь я здесь, наслаждаюсь этим прекрасным солнечным деньком с моим новым шефом, так что мне не хочется с тобой спорить. Можно, мы тебе предложим немного шампанского?
Из кабинки позади нас выходит Джин. Она лучезарно улыбается и безмятежно спокойна.
– Ну и как я вам в этом купальнике? – Но потом, заметив посторонних, меняет тон: – Ой, извините…
Оттави не удостаивает ее даже взглядом.
– Не хочу я вашего шампанского. Вот сегодня вы надо мной смеетесь, но когда-нибудь, может, настанет и моя очередь смеяться над вами, но, как знать, буду ли я таким вежливым.
И тут встаю я."
"– Послушайте, я не знаю, о чем вы тут говорите. Вы объясняетесь какими-то непонятными намеками, так что, если хотите продолжать этот спор, продолжайте его где-нибудь в другом месте. А я тут сегодня наслаждаюсь отдыхом. Спасибо.
Но Оттави не унимается:
– В любом случае…
Я резко поворачиваюсь.
– Вы, наверное, не поняли. Здесь спорам не место. Мы хотим побыть одни, искупаться и не слушать о ваших проблемах. Спасибо.
Дженнаро Оттави несколько секунд на нас смотрит, потом понимает, что настаивать тут неуместно, и, не сказав ни слова, поворачивается и уходит, сопровождаемый своим телохранителем.
Я расстегиваю рубашку.
– Боже мой, какой он нудный! Он такой же толстый, как и надоедливый. А ты долго у него работал?
– Пять лет.
– Это слишком. Я бы не выдержал и пяти минут.
– Мы разные…
– Да, он – говнюк для нас обоих.
Джорджо смеется и ставит перед Джин бокал. Другой наливает мне, а свой держит в руке.
– Ну а теперь… За «Футуру» и, следовательно, за наше будущее, за счастье, за наше спокойствие и даже за спокойствие Пирожка… чтобы он больше не путался у нас под ногами!
Мы смеемся и чокаемся. А я, пока пью этот отличный ледяной «Кристалл», вдалеке вижу Оттави. Он разговаривает по телефону и, качая головой, нервно ходит туда-сюда.
– Фу, такая жарища! Если вы не против, пойду окунусь.
Джин снимает вьетнамки, делает несколько шагов и, дойдя до края бассейна, подгибает колени и, ровно соединив ладони, с головой бросается в воду. Она довольно долго плывет под водой, а потом выныривает в середине бассейна.
Я ставлю на столик уже выпитый бокал шампанского.