Автор
В глубоких тенихах старого городка скрываются чудеса любви и слез. Музыка пасторали возвышается над забытыми воспоминаниями о дочери и смеющимся любимце. Жизнь здесь — это три метра над небом, когда боль и радость вплетаются в каждую минуту существования.
Но мне кажется, что я ошиблась с выбором.
Эле начинает смеяться: она и плачет, и смеется. Потом берет бумажную салфетку, которой раньше вытирала рот, и сморкается в нее.
– Фу, какая я зануда! Черт, мне не стоило бы плакать, но я просто не могу не плакать. Вообще-то я пришла сообщить тебе хорошую новость: Маркантонио предложил мне выйти за него замуж, а ты, как всегда, не даешь мне покрасоваться.
На этот раз смеется Джин.
– Слушай, как же я за тебя рада! Надеюсь, я доживу до этого дня.
– Боже мой, да что ты говоришь? Я уже и так выплакала все глаза.
– Эх, не знаю, но думаю, что серьезно. Врач уже заговорил о чудесах.
134
Я сижу в гостиной и читаю письма на своем ноутбуке «макбук эйр». Мне гораздо лучше, Ренци сказал, что мне повезло – и в смысле аварии, и в смысле того, что могло бы произойти, если, при всей своей ярости, я встретил бы Пирожка.
– Все в порядке. Пирожок уже больше никогда не сделает ничего подобного. Он уже получил свое – и прежде всего потому, что мы начали эту игру.
Я ему улыбнулся.
– Спасибо, Ренци.
Но всего этого мне мало. Я знаю себя и в эту игру не играю. Эх, не стоило мне делать эти фотографии. Это верно, я чуть не совершил ошибку, этого больше не повторится.
Я слышу, как открывается дверь.
– Это ты, любимая?
– Нет, я вор.
– Точно, ты украла мое сердце.
Она начинает смеяться и кладет сумку на стол. Это наша обычная шутка. Потом она подходит ближе и целует меня.
– А как Аврора?
– Отлично.
– Ты же мыл руки, правда?
– Ну конечно.
Я напускаю на себя серьезный вид, но, к сожалению, не могу не улыбнуться.
– Прекрасно видно, когда ты врешь. Я же тебе говорила, чтобы ты всегда мыл руки.
– Но я их помыл утром и не выходил на улицу, значит, это не ложь!
Я вижу, как Джин поворачивается, и на секунду ее взгляд, кажется, становится жестким: она готова открыть рот, что-то мне сказать, но словно передумывает, решает этого не делать и, наконец, улыбается.
– Ну хорошо, допустим. Но только никогда об этом не забывай.
– Конечно, нет, я же тебе пообещал.
Я вижу, как у нее напрягается спина. Она больше не отвечает, а уходит в спальню. «Как странно, – думаю я про себя, – но по сути это нормально, она недавно родила и еще в напряжении».
