Автор
В глубоких тенихах старого городка скрываются чудеса любви и слез. Музыка пасторали возвышается над забытыми воспоминаниями о дочери и смеющимся любимце. Жизнь здесь — это три метра над небом, когда боль и радость вплетаются в каждую минуту существования.
Знаешь, что она захотела со мной встретиться?
– Да, она мне об этом говорила, но ничего не сказала мне о вашей встрече.
– Она меня изумила; не думаю, что, окажись я на ее месте, я оказалась бы такой же сильной. Она была лучше меня, я бы злилась. А она – нет, она такой совсем не была. Я ждала всего, но вместо этого она попросила меня о чем-то прекрасном, что, надеюсь, я смогу осуществить.
– О чем именно?
– Она попросила меня сделать тебя счастливым.
Я прихожу в волнение. И думаю о том, какой красивой была Джин, какой она была великодушной и как любила меня, если сказала такое.
– Мне нужно было это время, прости меня.
– Ничего. – Она меня нежно целует, обнимает, крепко прижимает к себе и говорит мне те слова, которых я так давно ждал:
– Я люблю тебя, Стефано Манчини.
Мне даже не верится, что я опять вместе с ней.
– Я тебя тоже люблю.
Мы стоим, обнявшись, с закрытыми глазами. Нас ласкает солнце, и мы молча дышим друг другом, оставив в стороне все ненужные мысли и наслаждаясь этим мгновением, которое жизнь снова захотела нам подарить.
Потом мы входим в дом и начинаем фантазировать.
– Здесь мне хотелось бы поставить большой телевизор. А сюда, как мне кажется, было бы лучше купить очень длинный диван, и еще один, впереди – когда мы будем приглашать в гости друзей.
– Моих или твоих?
– Наших.
Мы решаем, какого цвета будут занавески, какие унылые картины нужно поменять, и что лето мы будем проводить здесь, с нашими детьми, и что она очень полюбит Аврору.
– Она будет нашей дочкой. Я буду помогать тебе во всем, и Джин, я уверена, будет гордиться своей дочерью и ее мачехой.
Баби изменилась. Или, лучше сказать, она все та же, но более спокойная. Мы продолжаем мечтать о маленьких или больших переменах, о тарелках для кухни, о полотенцах для ванной, о цветах для сада… И, самое странное, мы идем по гостиной, взявшись за руки, словно боясь потерять друг друга снова.
Благодарности
Иногда книга позволяет тебе определиться с собственной жизнью.
И потому я могу упорядочить кое-какие «эпизоды», забавляясь тем, что «предрешаю», что произойдет с моими персонажами, хотя иногда – и это, может, самое прекрасное, – они меня не слушаются, сами определяют, что говорить, и удивляют меня, поступая неожиданно.
