Теперь это было уже не просто желание, а какая-то неистовая, всепоглощающая жажда.
— Да… — выдохнула Лили. — Да, вот тут.
Затаив дыхание, Джулиан осторожно передвинул руку вперед и замер, почувствовав пальцами хрупкую ключицу. От возбуждения закололо кончики пальцев. Он опустил глаза вниз, туда, где в нескольких дюймах от его руки вырез корсажа приоткрывал соблазнительно-белую грудь.
Его ладонь оказалась в опасной близости от двух упругих выпуклостей, и Джулиан едва сдержал стон.
И тогда он сделал то же, что сделал бы в подобной ситуации любой нормальный мужчина — сдвинул руку еще чуть-чуть вперед и слегка приподнял край корсажа.
Боже, от этого зрелища у Джулиана захватило дух. Нежные выпуклости девичьей груди, похожие на два белоснежных холма, а между ними соблазнительная ложбинка. Она казалась такой мягкой, так и манила коснуться ее. Джулиану доводилось видеть, ощупывать и прикладывать к щеке самые драгоценные и тонкие ткани, какие только существуют на свете — бархаты, шелка, роскошные, мягчайшие меха со всех концов света. И однако он готов был голову дать на отсечение, что ни одна из них не могла бы сравниться нежностью с алебастровой кожей, которой природа в своей щедрости наградила Лили Чатуик.
— Она не может быть твоей, — одернул себя Джулиан, даже не заметив, что произнес это вслух. И, спохватившись, поспешно убрал руку за спину.
Лили, повернув голову, потянулась, словно сытая кошка.
— Ммм, спасибо, — блаженно пробормотала она. Потом обернулась, бросила на него взгляд, и брови ее поползли вверх. — Итак?..
— Итак. Доброе утро. Я тебе кое-что принес, — проговорил он, осторожно положив перед ней громоздкую, завернутую в кусок ткани коробку.
Однако Лили в этот момент явно было не до подарка.
— Послушай, Джулиан, ты и дальше намерен притворяться, что вчера вечером ничего не произошло?
Джулиан онемел. Конечно, при желании можно было все отрицать… сделать вид, что ничего и не было. Конечно, он мог бы убедить ее, что… да, ей просто почудилось, что он на мгновение потерял голову и… При известном везении Лили поверила бы ему — ей бы и в голову не пришло, что их прервали как раз в тот момент, когда он уже был на волосок от того, чтобы снова ее поцеловать.
Но сегодня, любуясь ее прелестным лицом, Джулиан вдруг со всей отчетливостью понял, как он устал от всей этой лжи.
— Нет, — пробормотал он. — Ты права. Я больше не хочу притворяться.
