Мы ехали по шоссе, и чем дальше удалялись от города, тем более гнетущее чувство меня охватывало. До дома Карелина оставалось еще минут тридцать езды.
– Почему он не с Леной и Кирой? – спросила я.
– Он со вчерашнего дня был с ними, рано утром уехал сюда по работе. Поедет к ним вечером. Нам туда нельзя. Так что почему бы не прокатиться? Кстати, говорят, в этой области шикарные сосновые боры. Можем заехать, ты как раз прогулки по лесу вспоминала. Земляники наберем.
– На тебя не угодишь! – возмутился Марич. – Подснежников тогда.
– Поздно, – улыбнулась я.
Артема дома не оказалось. Нам открыла домработница и сообщила, что хозяин уже выехал и скоро будет. Предложила пообедать, но мы отказались, ограничившись чаем. Пока Марич пил из изящной чайной пары голубого цвета с золотым кантом, я от скуки рассматривала обстановку в гостиной. На светлых стенах современная живопись в лаконичных рамах. А вот на других поверхностях много фотографий. Тут и семейные портреты, и снимки с друзьями. Много моментов с выступлений Киры, в том числе с награждений. На одной из фотографий она стояла на подиуме вместе с Катей и еще какой-то незнакомой мне фигуристкой. Вероятно, не местной.
На небольшой консоли между двумя окнами я заметила забавное фото маленького белобрысого мальчика с красным мячом. Старый снимок выцвел за много лет, и все же я без труда узнала Карелина. Рядом в золоченой раме с вензелями еще одна фотография, черно-белая. Девочка лет десяти на коньках. И это точно не Кира. Ее бы я узнала без труда, да и смешные рейтузы говорили о том, что запечатлена фигуристка была лет тридцать назад, не меньше.
– Вы знаете, кто эта малышка? – спросила я у домработницы, которая как раз появилась в гостиной, чтобы подлить нам чаю.
– Как же, – улыбнулась женщина. – Артем Евгеньевич обмолвился, что вы давно знакомы. Стало быть, и супругу его, Леночку, встречали.
– Это Елена? – удивилась я.
– Не похожа разве? – Домработница подошла ближе, держа чайник двумя руками. – А мне кажется, почти не изменилась. Это последний ее снимок на коньках перед переездом из Москвы. Очень он ей дорог.
– Она занималась фигурным катанием? – догадалась я.
– Да, до переезда. Потом отца перевели в соседний областной центр, с занятиями пришлось завязать. Она рассказывает, что с удовольствием бы продолжала, да катки там только зимой заливали. И то в основном хоккейные коробки во дворах. Я сама это время помню, у нас тут все то же самое было. – Женщина спохватилась и принялась разливать чай.
