Неужели, впервые в жизни, у меня возникло желание стать отцом?
Мы приехали на двадцать минут раньше.
Я чувствовала себя сильно не в своей тарелке. Надо было сразу все объяснить Федору. Тогда бы не возникла эта двусмысленная ситуация. Может, Инга и наслаждается происходящим, но я — точно нет.
Все. Сейчас мы выйдем из машины, и я сообщу Федору, что он все неправильно понял.
Он помог выбраться Ксюше, присел, что-то негромко ей сказал. Я была с другой стороны и не разобрала слов, хотя мне было страшно любопытно. Мы с Ингой стояли, смотрели, как они беседуют.
— О чем они говорят? — спросила я.
— Наверное, он говорит что-то вроде: как жаль, что я не твой отец…
— Не думаю. Ксюша! — крикнула я. — Пойдем встречать папу.
Ксюша чмокнула Федора щеку и побежала ко мне. Он остался у машины.
— Ты не идешь с нами? — спросила Инга.
Я хотела вернуться к Федору и поговорить, но Ксюша тянула меня в здание аэропорта.
— Пошли скорей, успеем поиграть в монетки.
— Какие монетки? — спросила Инга.
— Иди с ней, она тебе покажет. А я поговорю с Федором.
— Нет! — Инга подхватила меня под руку. — Рано.
— Мы еще не все увидели.
— В критических ситуациях человек как на ладони. Посмотрим, как он поведет себя дальше.
— Мы же хотим узнать его получше. Какой он на самом деле.
— С чего ты взяла, что мы этого хотим?
Конечно, я не останусь в машине. Мне просто нужно пару минут, чтобы отдышаться.
Ксюша так смотрела на меня своими бездонными голубыми глазами… да еще и поцеловала. В этот момент во мне что-то перевернулось. У меня внутри вообще какая-то мясорубка с тех пор как неделю назад я увидел Марину. Кстати, как раз здесь, в аэропорту.
Ксюша могла бы быть моей дочкой, а Марина — моей женой. Я мог бы быть самым счастливым человеком на земле! Но тогда, пять лет назад, я выбрал холостяцкую свободу.
Конечно, была Алина и ее гадкий рассказ. И что-то в нем точно было правдой. Потом, когда я приехал, был тот тип, подаривший Марине цветы. И я сказал себе: ей хорошо и без меня.
Но дело было не в Марине, не надо врать самому себе. Это моя ошибка. Я сам виноват в нашем расставании. Пять лет назад я был не готов к чему-то серьезному. Слишком молод, слишком глуп. В глубине души мне хотелось свободной веселой жизни, а не обязательств.
Завоевание Марины в каком-то смысле было игрой. Мной владел азарт, кровь кипела, соперничество подогревало чувства. А, когда я победил, чувства потускнели. Мне так показалось.
