Автор
В дневнике Лиды — будильник, предвестник нового дня в городском пейзаже. Дрожащие подмерзшие лужицы вызывают желание надеть что-то прочное, не резиновые сапоги. Лида открывает окно, освещая комнату светом улицы, ожидая своего дня в это время.
Помнишь, как называл меня Валя? Вот-вот, колбасная душа. Завтра приедешь? – расстроенным голосом уточнила она. – Ой, Лида, не надо! Такая погода – приличный хозяин собаку не выведет. Нет-нет, умоляю! Да все у меня есть, ты о чем? Да и что мне надо? Полпалки «краковской», – с виноватым смехом сказала она, – и целый белый батон! Два йогурта, простокваша. Да всего навалом, Лидусь, не волнуйся! А приезжать я тебе не разрешаю, ты меня слышишь? Запрещаю, и все! Отваляйся, отоспись. Отдохни! Почитай. Что у тебя на тумбочке, кстати? Неохота читать? – растерянно переспросила она.
«Договорились, ага, как же, – улыбнулась Лида. – Все равно поеду, неделю не была, соскучилась. Торопиться не буду, отосплюсь. Отосплюсь и поеду. И все куплю по дороге».
И дело совсем не в продуктах – Тася с голоду не умрет, Лида постаралась. Зная Тасину нынешнюю лень, купила впрок консервов – рыбных, мясных, овощных. Круп и макарон тоже навалом – открой банку тушенки, смешай с макаронами, вот и обед. Дело тут не в продуктах, совсем не в продуктах. Просто Лида по Тасе очень соскучилась.
* * *Когда отец решил познакомить их с Тасей, она долго не могла прийти в себя. Как это так? Разве так может быть у приличных людей? Разве это возможно? Нет и нет, никогда! А как же мама? Это же абсолютное предательство. Предательство безо всяких там отговорок. Самое гнусное предательство – знакомиться с любовницей отца! Кем она будет после этого? От возмущения чуть не задохнулась:
– Пап, ты серьезно? – Слезы брызнули фонтаном, как у клоуна в цирке.
Лида отпихивала отца, когда он пытался обнять ее и успокоить.
"– При чем тут «ты взрослая»? При чем тут вообще я? Это, прости, ваши дела! Ваши темные делишки, папа! А ты хочешь вовлечь меня в это? В эти ваши делишки?
– Это не делишки, Лида, – со вздохом ответил отец. – Это, девочка, вся моя жизнь.
Потом поняла – он знал, что болен, и понимал, что осталось ему немного. Год, два, пять, десять – точного ответа никто не давал. Как-то обмолвился:
– Мама сильная. Крепкая, как дуб.
