Автор
Три истории о женщинах, пожертвовавших собственным счастьем ради долга и семейных условностей. Каждая из них осознает слишком поздно, что любовь и понимание между людьми – основа настоящей семьи. Мария Метлицкая исследует цену выбора, сделанного в молодости, и возможность прощения.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Три женщины в городском пейзаже» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Три истории о женщинах, пожертвовавших собственным счастьем ради долга и семейных условностей. Каждая из них осознает слишком поздно, что любовь и понимание между людьми – основа настоящей семьи. Мария Метлицкая исследует цену выбора, сделанного в молодости, и возможность прощения.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Три истории о женщинах, пожертвовавших собственным счастьем ради долга и семейных условностей. Каждая из них осознает слишком поздно, что любовь и понимание между людьми – основа настоящей семьи. Мария Метлицкая исследует цену выбора, сделанного в молодости, и возможность прощения.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Те, наши, были – помнишь? – плотненькими, тугими, чуть сладковатыми, румяными, а иногда и чуть подгоревшими, с зернышками мака. А эти – побольше, порыхлее, повоздушнее. И вместо мака – кунжут! Катька, ты знаешь, что такое кунжут?
Прилавок с маслинами и оливками. Сто видов, на любой вкус – от сморщенных, крошечных, с вишневую косточку, до гладких, глянцевых, гигантских, со сливу, с начинкой и без, в масле, в вине и в уксусе. Блестящие, матовые, горьковатые, соленые, как и положено, и острые, даже острейшие, сладковатые и совсем кислые. Выбирай».
«Я к маслинам равнодушна, – лениво отвечала Катька, – но и у нас они появились! Может, и не такой выбор, но есть. Кстати, испанские».
«Ну теперь вас ничем не удивишь!» – отвечала Саша.
Конечно, кроме фотографий продуктов, манго размером с небольшой арбуз или гигантских мохнатых киви, пит со швармой, набитых острыми салатиками и хумусом, румяных шариков фалафеля, рыбных прелестей, от головастой красноватой барбульи – «в Одессе она называлась султанкой, Катька, ты помнишь?» – до гладкобокой принцессы Нила и мелких, серебристых, как елочные игрушки, сардин, было великое множество других: Мертвое море, Красное, Средиземное. И разумеется, пресное Тивериадское озеро – здесь его тоже называли морем. А еще фото долин, гор и водопадов, церквей, мечетей и синагог. И древних развалин, акведуков, амфитеатров. Даже грибов – да, грибов! В декабре в лесах появлялись маслята! И конечно, семьи – дочки, мужа. Ну еще и машины, квартиры.
Катька отвечала тем же: дети, квартира, машина. И конечно, фото любимой Москвы: «Сашка, скучаешь?»
«Скучаю, – отвечала Саша – хотя скучать некогда, кручусь как белка в колесе. Но Москва, Катька, снится: Замоскворечье, Арбат, Сретенка… А тут, представляешь, приснилась ВДНХ! Нет, правда. Сама удивилась! Ну и мы с тобой. Шляемся, как в былые времена, помнишь, Катька? Едим мороженое и жареные пирожки, сидим на скамеечке – веселые, беззаботные, юные. Хорошее время, да, Катька?»
Катерина отвечала: «Не просто хорошее – лучшее».
Закоулки памяти – там много всего: светлого, темного. Радостного и горького. Того, от чего мечтаешь избавиться, и того, что боишься забыть.
Когда технологии рванули вперед, появились мейлы, вотсап и прочие мессенджеры. Но письма стали короче – да, времена изменились, увы. На обстоятельную переписку времени не было, только коротко и по делу. Но что жаловаться? Есть быстрая связь, и это здорово! К тому же бумажных писем ждали по несколько месяцев.
Саше всегда казалось, что Катька рядом. И наплевать, что расстояние между Москвой и Иерусалимом в две тысячи километров.
Кстати, Гальперин ехать в Москву не хотел категорически.
