Автор
В дневнике Лиды — будильник, предвестник нового дня в городском пейзаже. Дрожащие подмерзшие лужицы вызывают желание надеть что-то прочное, не резиновые сапоги. Лида открывает окно, освещая комнату светом улицы, ожидая своего дня в это время.
Жить там – ну как в музее. Или я не права? А здесь – жизнь. Ну мне, Саня, так кажется. Да и море, Сашка! Нет, невозможно представить – ты можешь в любой день и в любой час поехать на море.
– Жизнь здесь бурная, да, – согласилась Саша. – Ты права. Только это уже для молодых. А в нашем возрасте… – Она улыбнулась. – В нашем возрасте важнее покой и тишина. Да и так сложилось: у Гальперина там жили друзья, дальняя родня. Так мы и оказались в Иерусалиме. А что до моря, – улыбнулась Саша, – так полтора часа на машине тоже не страшно!
Пообедали в рыбном ресторанчике на берегу: жареная рыба, креветки, кальмары.
Конечно, после моря и еды разморило, а в планах еще был Яффо, ерунда, подать рукой, да и пропустить преступление. Там оживились – такая красота, что мигом проснулись. Старый город в византийском стиле, остатки крепостной стены османского владычества, Дом Симона Кожевника, Мост желаний, набережная, церковь Святого Петра, парящее апельсиновое дерево, Врата Веры.
И снова ошарашенная и растерянная, хлопающая глазами Катерина, и снова восторг, изумление:
– Как же классно, Саня! Как же волшебно!"
"И снова густой, сладкий, крепкий кофе в арабской кофейне и тягучие, приторные арабские сладости – попробовать надо, а как же!
Дорога домой почему-то оказалась томительно долгой: усталость, возбуждение.
Разбрелись по комнатам, повалялись, пришли в себя и к десяти проголодались. Саша нажарила сковородку картошки с луком, вспомнили молодость и безденежье.
Катька рассказывала о себе. Старший сын оказался не очень удачным:
– Папашины гены, ты ж понимаешь, куда от них денешься!
Саша хорошо помнила Катькиного первого мужа – Димку Солодовникова, красавчика и удальца: девицы хороводом, папа известный ученый, мама бывшая опереточная певица, красавица, светская львица.
Катька залетела в конце третьего курса, перед летней сессией, и решительно призвала Диму к ответу. Деваться было некуда, и, неохотно согласившись, он повел подругу в загс. Свадьбу гуляли роскошно, в «Берлине»: фонтан, белоснежные скатерти, сверкающий хрусталь, официанты в черных смокингах, столы, заставленные деликатесами – осетры на блюдах, поросята целиком, черная икра, салат из крабов.
