Автор
В дневнике Лиды — будильник, предвестник нового дня в городском пейзаже. Дрожащие подмерзшие лужицы вызывают желание надеть что-то прочное, не резиновые сапоги. Лида открывает окно, освещая комнату светом улицы, ожидая своего дня в это время.
Уложив Катерину в кровать и укрыв двумя одеялами, Саша принесла горячего чаю и сладкую булку, намазанную маслом, – любимую Катькину еду. Катька есть не стала. Лежала, отвернувшись к стене. На вопросы не отвечала. Но самое главное – не плакала! Вот это пугало больше всего. Скорая на слезы подруга не выдала ни единой слезинки.
Почти неделю, до самого возвращения матери из санатория, они жили вдвоем.
Катька понемногу пришла в себя. О нем – по имени Амира больше она не называла – и о том, что произошло, просила не говорить:
– Было и прошло, не я первая, как говорится.
Больше ни разу они про Амира не говорили, как будто стерли резинкой из памяти.
Саша удивлялась и восторгалась: «Я бы так не смогла, поносила бы его последними словами, посылая проклятия. Ты, Катька, кремень».
Катерина сползла с дивана и подошла к окну.
– Ну и черт с ними, с мужиками.
– Давай. Впрочем, сну это вряд ли поспособствует. Но можно попробовать.
* * *Сна не было ни в одном глазу. Саша вспомнила, как заболела Зоя – лежала в кровати и тихо стонала. Как же Саша тогда испугалась! Глухая деревня, врача не дождешься, в соседнем селе жила фельдшерица, давно ушедшая на пенсию, но по-прежнему обихаживающая окрестные деревни.
– Зоя Николаевна, – шептала Саша, – давайте я сбегаю за медсестрой? Вам очень плохо?
Зоя молчала отвернувшись к стене.
Саша осторожно дотронулась до ее плеча:
– Зоя Николаевна! Вы меня слышите? Чем вам помочь?
Кажется, еще никогда в жизни ей не было так страшно.
– Уйди, – сквозь зубы простонала Зоя, – этим ты мне очень поможешь.
Саша сидела на крыльце и ревела. Что делать? Бежать на автобус, чтобы со станции позвонить отцу? А если в это время с Зоей случится что-то страшное? О господи, только не это! Ее обвинят в Зоиной смерти.
Сообразила – сбегала за соседкой тетей Тамарой. Охая и ахая, та прибежала к ним в дом. Зоя по-прежнему лежала не двигаясь.
– Зойка, – закричала Тамара, – живая? Зойка! Не померла?
Зоя медленно повернула голову. Саша ужаснулась ее бледности и запавшим, потухшим глазам.
– Живая! – с облегчением проговорила Тамара.
