Автор
В дневнике Лиды — будильник, предвестник нового дня в городском пейзаже. Дрожащие подмерзшие лужицы вызывают желание надеть что-то прочное, не резиновые сапоги. Лида открывает окно, освещая комнату светом улицы, ожидая своего дня в это время.
Саша рассказывала про дочь Галку, Галит, про ее парня Йонатана, про то, как она скучает и переживает, потому что видятся они редко, у всех работа, да и расстояние – Галка жила в Нетании. По московским меркам ерунда, а вот по местным не так и мало.
– В будни не до поездок, а в выходные хочется просто полежать, отваляться, поделать домашние дела, ну и встретиться с ним.
– Часто встречаетесь? – уточнила Катя.
– Раз в неделю. Ну и на работе, конечно. Знаешь, а чаще не надо – возраст, подруга!
Саша смотрела на Катьку и думала: «Столько лет мы прожили порознь.
До Катькиного отъезда оставалось три дня. Решили бездельничать – магазины, кафешки, рынок. Хватит поездок и путешествий, для первого приезда вполне достаточно! Да и, честно говоря, Саша устала – давно не жила в таком ритме.
Катерина снова завела разговор о поездке в Москву:
– Сань, неужели тебе не интересно?
– Да нет, наверное, интересно.
"– Какого мужества? – возмущалась Катерина. – Да и вообще – при чем тут мужество? Просто посмотреть на родной город, пошляться по кафешкам – знаешь, какие в Москве кабаки? Все отдыхают – и Европа, и Америка. А сервис какой! Что, не веришь? И правильно, ты у нас совок. И я бы на твоем месте не поверила.
– Ну а если нашего нет, – улыбнулась Саша, – тогда зачем? А вообще-то мне, Кать, надо доехать до Новосибирска. Кровь из носа, а надо… Да и из Москвы, конечно, ближе… Может, я и в Москву не еду, потому что там он неизбежен.
* * *На их с Гальпериным свадьбе были и мать, и отец. Сели, правда, порознь и правильно сделали. Только не очень сработало – мать все равно суетилась, поглядывая в сторону отца, и дергала Сашу:
– Саш, а отец-то голодный, глянь, тарелка пустая! Я пойду, дочь, положу ему, а?
Саша шипела:
– Мама, отстань! Не маленький, справится!
Мать обиженно поджимала губы.
Уже тогда Гальперин был настроен на отъезд и не скрывал этого. Тогда многие собирались.
