Автор
В дневнике Лиды — будильник, предвестник нового дня в городском пейзаже. Дрожащие подмерзшие лужицы вызывают желание надеть что-то прочное, не резиновые сапоги. Лида открывает окно, освещая комнату светом улицы, ожидая своего дня в это время.
Просто от нее шло такое человеческое тепло, что Лида не переставала удивляться: а так бывает? Как легко и просто было с Тасей! Как никогда не было с мамой.
Возвращались тридцатого августа. В поезде Лида хлюпала носом – как же ей не хотелось расставаться с этими чудесными, веселыми и теплыми людьми! Как быстро кончается счастье. Не расцепляя рук, отец и Тася молчали – им предстояла разлука.
На перроне Тася прижала Лиду к себе.
– Жду тебя в воскресенье, приедешь?
Хлюпнув носом, Лида кивнула и уткнулась ей в шею.
Мама вернулась из Ялты накануне и была радостной, возбужденной, счастливой – отдых оказался сказочным:
– Море теплейшее, еда замечательная, экскурсий море.
– Ну и славно, – улыбнулся отец, – рад за тебя. И выглядишь, кстати, прекрасно!
Мама и вправду была сказочно хороша – загорелая, с горящими зеленющими глазами, похудевшая, помолодевшая. За ужином она рассказывала о своем замечательном отпуске, а отец был хмур и задумчив, словно принимал какое-то решение.
Нахмурившись, мать его окликнула:
– Валя! Ты где? Все еще в Карелии? – И, повернувшись к Лиде, спросила: – Ну? А как вы? Всем довольны?
Мельком взглянув на отца, Лида что-то затараторила.
– Ясно, – оборвала ее мать. – Спасибо за ужин. – И, резко встав из-за стола, пошла к себе.
– Вот так, – растерянно пробормотал отец, – такая вот жизнь.
И Лида заплакала.
С Сережей они познакомились на третьем курсе, он учился на физическом факультете. Поженились сразу после диплома.
Через пару месяцев после свадьбы, когда счастливые молодожены обживали маленькую комнатку в коммуналке, которую им уступила Сережина бабушка, отцу стало плохо.
Мать тут же положила его к себе. Приходила вереница врачей, лучших светил, собранных ею со всей Москвы. Делали какие-то процедуры, уколы, обследования, но по расстроенному лицу матери и по виду отца Лида понимала, что хорошего мало."
"В те дни почти ежедневно она ездила к Тасе.
– Как же так? Лидочка? – бормотала она. – Как же так? Какая чудовищная несправедливость, Лидуша! Но самое страшное другое – я не могу быть с ним рядом.
