Маленький такой магазинчик, но Саня говорит – кормит. Жена там его за прилавком. Жена и дочь. А Саня с сыном по оптовым складам мотаются. Он же из Пушкино, помнишь?
Туров кивнул, еще бы не помнить Щегленко! Здоровенный бугаище, косая сажень, русский богатырь, Илья Муромец, не меньше. Помнил, как Саню одолевали девицы.
– Ты жену-то его помнишь, Наташку? Ну светленькая такая, курносая? – продолжал Градов. – Бегала еще за ним постоянно.
Туров нахмурился – не помню, да и какая разница?
– Живут, представляешь! – с энтузиазмом продолжил Градов. – До сих пор вместе! А он от нее скрывался, помнишь?
– А Генка Ларионов… – Градов нахмурился. – Генки нашего уже лет пять как нет, Тур. Автомобильная авария. Он и жена. Кошмар, короче…"
"Генка Ларионов. Ну да, Ларионов, бас-гитарист. Полный такой, молчаливый. Тюфячок Ларионов…
От нахлынувших воспоминаний Градов расстроился.
– А Федю помнишь? Ну, Федю Малышкина?
Туров развел руками:
– Нет, извини!
– Ну да… – пробормотал Градов. – Федька появился уже после тебя.
Туров кашлянул, вернее, покхекал. Как говорила жена, «Туров, когда ты кхекаешь, я напрягаюсь!» Туровские «кхеканья» и вправду означали многое – например, раздражение, недовольство и нетерпение. Сейчас все было вместе – во‐первых, Турову действительно надо было торопиться, во‐вторых, Градов ему надоел до отрыжки, а в‐третьих, хотелось поскорее прервать этот поток воспоминаний. Для чего все это? Он давно привык делать только то, что имело смысл, и время его было дорого. «Плохой день, – с тоской подумал Туров. – дурацкий». И в который раз попрощался и сделал попытку уйти.
Но не тут-то было.
– Слушай! – снова оживился расстроенный Градов. – А Лыжу ты помнишь? Ну, Ленку-Лыжу? У вас еще что-то было? Ну, типа любовь-морковь, вы крутили с ней тогда? А потом она замуж выскочила за югослава?
Туров, приподнявшийся со стула, медленно опустился назад.
– Ну… помню, конечно. Я вроде бы не в маразме.
Градов страшно обрадовался оттянутому расставанию.
– Так вот, – вскричал он. – Мы с ней встречались, прикинь? Полгода назад здесь же сидели, здесь, у Анжелки!
Туров молчал.
– И знаешь, ей тоже понравилось! – продолжал радоваться Градов. – Она квартиру мамашину продавать приезжала. Ну ту, в Люберцах, помнишь?
Туров неопределенно качнул головой.
Градов грустно вздохнул.
– Что тебе сказать… Выглядит так себе. Неважно, короче. Постарела здорово и даже не парится. Молчаливая, как прежде. Худющая, тощая прямо. Вообще ни грамма не набрала! А все-таки возраст… Прическа все та же.
– Ну знаешь, – хрипло откликнулся Туров. – Все мы, кажется, не молодеем.
– И то правда. И все-таки… Неухоженная какая-то. Короче, я даже расстроился! Все-таки она такая была… Необычная, не такая, как все!
Туров молчал.