Галя неловко развернулась и прижала меня к груди:
– Санюшка… как же это такое… со Славочкой-то? Господи, душенька страдальческая…
Она рыдала так, что у меня заходилось сердце. Я гладила вздрагивающие плечи, седоватые волосы, выбившиеся из всегда аккуратной шишки, и шептала:
– Галя, Галечка, ну, не надо… не надо… тебе плохо будет, Галечка…
На меня с удивлением смотрели охранники – чужая, по сути, женщина убивается по покойнику, а я, родная сестра, сижу с сухими глазами. Но я действительно никогда не плакала. Единственным исключением стала та история с потерей ребенка. После этого никто и никогда не видел влаги на моих глазах. Наверное, занятия стрельбой сделали меня более жесткой, чем положено женщине. Как, в общем, и мое вполне мужское увлечение байком и связанная с трупами работа. Сентиментальность мне незнакома.
Акела не смог выдержать, решительно встал, поднял Галю, потом меня и подтолкнул к выходу:
– Галя, оставьте уборку, это сейчас не нужно. Аля, проводи ее в комнату, дай лекарство и возвращайся. Ты мне нужна.
Я уложила Галю на кровать в ее комнате, накапала сердечного, посидела пару минут, пока она сама не сказала:
– Иди, Санюшка, иди… ждет ведь…
– Галечка, ты не плачь только, ладно? – Я поцеловала ее в щеку и пошла к двери. – Потом еще зайду, посмотрю, как ты.
В гостиной был только Саша. Он по-прежнему стоял у окна и рассматривал что-то во дворе. Я подошла, обхватила его за талию и тоже посмотрела на улицу. Славкин «Мерседес» так и стоял на прежнем месте, а около него – темное пятно…
– Надо ребятам сказать, чтобы замыли до утра, – словно поймав мой взгляд, сказал муж. – Аля, теперь самое сложное. Нужно сказать отцу и делать что-то с телом.
– Отцу нельзя… ты ведь понимаешь! Он узнал про тендер?
– О… Если ему сказать теперь вдогонку и о гибели Славки – я не поручусь за последствия, – простонала я, хватаясь за голову. – Саша, что делать, а? Скрывать нельзя – и говорить…
– У нас есть время до утра.
– Ты хочешь сказать, что до утра?.. – Я не смогла произнести слово «труп» применительно к брату, язык не повернулся, но когда Сашка кивнул, мне стало и вовсе не по себе.
Всю ночь в доме будет лежать… тело. Мертвое. Бывшее раньше моим братом. Кошмар…
– Аля, выхода нет. Увезти его сейчас в морг я не могу – нужно дождаться утра и позвонить человеку. Мы не можем выбросить его во двор, правда?
– Правда… – откликнулась я, не представляя, как буду спать сегодня. Скорее всего – никак…
Я ушла наверх, к себе в спальню, по дороге проведав отца.
