Он по-прежнему спал, и его ровное дыхание успокоило меня – значит, с ним все в порядке. Из своей комнаты выглянул Фо, улыбнулся. Без пенсне его лицо казалось растерянным, а маленькие глазки – слепыми:
– Фсе порядку, Сася?
– Да, Фо, все в порядке. Спасибо вам за настойку, папа спит.
– Карасё, – кивнул Фо. – Сьпаконая ноця.
Дверь закрылась. Везучий Фо – ляжет сейчас в постель, выключит лампу и уснет. А я вот… вряд ли. Хоть бы Саша пришел скорее – в его присутствии всегда спокойнее и легче.
Я уселась на кровать к самой спинке, обхватила себя руками и задумалась. Похоже, на нашу семью объявили охоту. Интересно, кто перешел кому-то дорогу – папа или Акела? Судя по гибели брата – отец все-таки. Акела поклялся мне, что все его проблемы решились в тот день, когда я… когда мы с ним… Господи, ну надо же – два года прошло, больше даже, а все равно так невыносимо больно, что я не могу даже подумать о том, что произошло со мной, не могу произнести вслух. А Сашка винит во всем себя…
– Аленька, не спишь?
Я вздрогнула и повернулась к двери. На пороге стоял муж, держа в руке стаканчик с темной жидкостью.
– Это настойка от Фо. Выпей, Аленька, это поможет уснуть.
Я послушно взяла стаканчик и проглотила горьковатую жидкость. Сашка раздевался на фоне темного окна, и я невольно залюбовалась. Для своих лет муж мой выглядел настолько потрясающе и был в такой физической форме, что не каждый мой ровесник мог бы сравниться. Мне всегда нравились мужчины с широкими плечами, мощной спиной и руками. Сашка вызывал во мне бурю эмоций всякий раз, когда я видела его. Никакие изъяны лица не могли затмить физической красоты моего мужа. Ну и, кроме того, он чертовски умен и изворотлив, что, разумеется, делало его в моих глазах еще более привлекательным. Более всего меня занимала его татуировка – настоящая якудзовская роспись, а не то, что набивают умельцы в наших салонах. Правильная татуировка со смыслом и значением у каждого элемента, делавшаяся почти десять лет, как и положено настоящей якудзовской тату. Она покрывала всю спину до бедер и грудь, как обтягивающая майка. И где-то внутри, в кольцах дракона на груди слева, иероглифами было вбито мое имя… Единственное нарушение, которое позволил себе мой муж сразу после нашей свадьбы. И еще профиль оскалившегося волка на руке. Но это не противоречило традиции – второе имя набивалось в виде картинки. Акела – волк…
Двухтысячные, начало
Я прибежала домой из больницы счастливая и готовая обнимать весь мир.