Они сняли с него серьгу. Зачем они это сделали?
Нет, он не похож на Стива.
Она расстегнула и вынула свою сережку в виде тонкого серебряного колечка и, наклонившись, вдела ему в ухо. Затем коснулась губами его покрытой щетиной щеки.
— Так лучше, — прошептала она. — Лучше. Я буду рядом, слышишь? — Она взяла его безжизненную руку и поцеловала пальцы. — Даже когда меня не будет здесь, я все равно с тобой. Не бросать. Таков уговор. Ты меня не бросишь.
Меняйте ваши мнения, сохраняйте ваши принципы; меняйте листья, сохраняйте корни.
— Можно дежурить по очереди, — сидевший за рулем Форд бросил взгляд на Силлу. Она не возражала, когда он настоял, чтобы она поехала домой, отдохнула и поела. И эта покорность беспокоила его. — Все равно в отделении строгие правила, и они не разрешат долго там находиться — так что мы будем сменять друг друга. Вы, я, Шанна и несколько парней.
— Они не знают, сколько он пробудет в коме. Может, несколько часов, может, несколько дней, и если…
— Когда. Мы говорим «когда».
— Я никогда не отличалась оптимизмом.
— Это не беда, — он попытался найти верный тон, нечто среднее между твердостью и сочувствием. — У меня достаточно оптимизма. Могу одолжить.
— Он выглядит так, как будто его избили.
— Это травма черепа. Я говорил с одной из медсестер, пока вы были в палате. Так всегда бывает, — Форд старался говорить ободряюще, но сам испытал шок, когда его ненадолго пустили к Стиву. — Кома — это не так плохо, Силла. Она дает организму сосредоточиться на выздоровлении.
— Вы слишком легко настроены. Но это не комикс, где хорошие парни всегда выходят сухими из воды. Даже если — хорошо, я использую ваше радужное «когда» — он выйдет из комы, его мозг может быть поврежден.
Он это знал, но не видел смысла обсуждать наихудший сценарий.
— И в моем радужном мире, и в вашем мрачном мозг способен учиться заново. Стив умный парень.
— Это я не повесила этот проклятый замок.
— Если кто-то проник в амбар и напал на Стива, неужели вы думаете, что замок бы его остановил?
— Я снесла ворота. И посадила эти чертовы деревья. — Они повернули на дорожку к ее дому, и она сжала руки в кулаки.
— Разумеется, все дело в деревьях. Вините во всем себя. — Он ждал, когда она взорвется в ответ, что, по его мнению, было лучше самокопания, но она молчала. — Силла, разве злоумышленников остановит пара кованых железных створок? Зачем вы во всем вините себя?
Она покачала головой и посмотрела на дом.
— Не знаю, что я здесь делаю. Тот безумный старик, наверное, был прав.
