Дом проклят. Мой дядя умер, бабушка умерла, и теперь может умереть Стив. Зачем? Зачем мне чистить и полировать, красить и приводить в порядок эту развалину? Искать связь, общность с бабушкой, потому что их не было с матерью? Какой смысл? Она мертва — какой в этом смысл?
— Поиски себя, — он схватил ее руку, прежде чем она успела открыть дверцу машины. — Как мы можем узнать, кто мы на самом деле, если не поймем, откуда мы, преодолев или приняв это.
— Я знаю, кто я. — Она высвободилась, распахнула дверцу, вышла и с силой захлопнула ее за собой.
— Нет, не знаете, — ответил Форд.
Она шагала вдоль боковой стены дома. Работа, подумала она. Пару часов изнурительного труда, а потом она вымоется и вернется в больницу. Внутренний дворик был отремонтирован, и на нем уложили новую плитку, а дорожки были размечены при помощи шнуров. Все, за исключением одной, которую она добавила к первоначальному проекту позже. Той самой, что вела к амбару. Желтая лента, которой полиция ограждает место преступления, пересекала дверь амбара, подобно уродливой тесьме на ненужном подарке.
Усилием воли Силла подавила жалость к себе. Она не единственная здесь страдала и волновалась.
— Никаких изменений, — сказала она, пожимая протянутую руку Шанны.
Увидев Силлу, рабочие, занимавшиеся садом, отложили инструменты, а несколько строителей вышли из дома.
— Никаких изменений, — повторила она громче. — Его перевели в реанимацию. За ним наблюдают. Нам остается только ждать.
— Ты вернешься в больницу? — спросила ее Шанна.
— Брайан, ты мне разрешишь?
— Давай, — коротко кивнул Брайан. Выдернув из кармана мобильный телефон, Шанна быстро пошла к дому.
— Сестра подбросит ее, — объяснил Силле Брайан. Он снял кепку с коротко остриженных темных волос и провел по ним грязными пальцами. — Когда вы уехали, она хотела все бросить, чтобы тоже быть рядом со Стивом.
— Хорошо. Это хорошо.
— Все мы — и Мэтт, и Добби, и все остальные — тоже поедем. Не знаю, разрешат ли нам увидеть его, но мы поедем. С Шанной была истерика. Она винила во всем себя.
— Если бы она позволила ему остаться и все такое, — он вздохнул и водрузил кепку на место. — Я сказал ей, что все «если» бессмысленны, а виноват только тот, кто сделал это со Стивом. Только начни рассуждать о том, что могло бы быть и кто виноват, и тогда можно бесконечно говорить о том, что было бы, если бы Стив не поехал играть в бильярд, если бы не приехал сюда. Все это чушь собачья. Лучше думать о хорошем. В любом случае.
