Поддерживаемая Мариной и Ниной, шла она за гробом сына в скорбном молчании, не вытирая катившихся по бледному лицу слез…
А в безоблачном небе ярко сияло солнце, легкий ветер нес с юга первое дыхание весны 1941 года…
На пороге тяжелых испытаний
Собрание в ленинской комнате превратилось в большое торжество для тридцатой заставы. От имени правительства вручались награды и подарки участникам сражения с бандой Грицеску.
— Мы переживаем тревожное время. Вокруг нашей страны полыхает пламя войны, развязанной империалистическими хищниками. Не исключена возможность, что они и к нам протянут свои кровавые руки. Ну и будем бить их так, как вы били банду Грицеску! — закончил короткую речь представитель правительства.
Орденами, медалями, грамотами и ценными подарками были награждены тридцать три пограничника, в том числе и жены командиров. Сегодня они впервые за годы жизни на границе сидели на собрании рядом с бойцами как равные члены единой семьи, участники сражения.
Вручал Байде орден Красного Знамени представитель правительства.
Вместе с политруком был награжден орденом и Василий Иванов.
Раненный в начале боя в голову, он не оставил пулемета и продолжал сражаться до конца. И сейчас стоял с повязкой на голове.
— Поздравляю вас, товарищ Иванов! Вы не посрамили советского оружия… Держите же его и в дальнейшем так, как держали в этом неравном бою. Пулемет в умелых руках — это несокрушимая сила!
Кровь прилила к бледному после ранения лицу бойца. Воспоминания о недавно пережитых событиях, высокая награда, чувство вины перед товарищами, — ведь он еще в ноябре 1939 года подал рапорт о переводе его на флот, — все смешалось в душе пограничника. Преодолевая смущение, отчеканил:
— Служу Советскому Союзу!
Сразу же после боя Вася несколько раз собирался поговорить с политруком о злополучном рапорте. Не то чтобы он вдруг разлюбил море, о котором столько мечтал. Жестокий бой, гибель товарищей, а особенно Великжанова, с которым сдружился в последние месяцы, разбудили дремавшее в его душе чувство общности с коллективом. Чем он лучше их? Уйти от могил погибших товарищей — это же похоже на предательство. Нет, его место здесь, на границе.
Через день Байда вызвал Иванова на беседу.
— Вот и настало время решать свою судьбу, товарищ Иванов. Пришел приказ откомандировать тебя в Дунайскую пограничную флотилию…
— Никуда я отсюда не уеду! — отрезал пограничник.
— Как не уедешь? Рапорт писал?
— И еще один напишу… Только поддержите меня!
— Попробую. А раз так, принимай комсомольские дела.
Так строптивый боец закончил поиски своего места в жизни.
Кольцов возвратился с курсов в конце мая. Началось жаркое южное лето.
— Что, Вася, загрустил? — спросил как-то Байда.