В серые зимние сумерки, когда туман сковывает воздух и снег заливает улицы мелкими брызгами, Джошуа Кейн распознает в непроницаемой пелене знакомый образ. "Тринадцать" — это не просто повесть, а тревожная тайна, пронизанная загадками и стремлением к пониманию невидимого мира....
Вслед за ним единственным плавным движением из лифта выкатилась команда облаченных во все черное охранников. В центре этого комка мощной плоти я углядел макушку головы Бобби Соломона, а рядом, чуть повыше, – голову Руди. И прямо в этот момент рядом со мной с треском распахнулись двери лестничной площадки, и из-за них выступила шеренга фоторепортеров – словно взвод солдат, идущих в атаку на врага. На этаже остановился еще один лифт, из которого тоже вывалила целая толпа журналистов и телеоператоров. По вестибюлю заполыхали яркие сполохи фотовспышек.
Я бросился к дверям судебного зала и быстро распахнул их. Команда охранников прибавила ходу и стала решительно проталкиваться сквозь напирающих журналистов.
Господи, ну и цирк!
Вцепившись в опекаемых ими людей, охранники устремились к дверям. Отступил я вбок как раз вовремя. Если б остался стоять на месте, меня бы попросту снесли. Здоровенный охранник в куртке-бомбере крутнулся на месте и быстро захлопнул двери перед наступающими на него объективами.
Я огляделся. Некоторые охранники держали в руках чемоданчики вроде того, в котором Холтен носил лэптоп. Эти сразу направились в глубину зала, к столу защиты. Я увидел, как Бобби согнулся пополам в проходе между скамьями для публики, тяжело отдуваясь. Руди похлопывал его по спине – видать, пытался успокоить.
Я не спеша подошел к Руди, сказал, что надо переговорить. Он помог Бобби выпрямиться, поправил ему галстук, разгладил пиджак, потрепал по руке и попросил сесть за стол защиты.
Поначалу он время от времени кивал, чисто из вежливости. Но чем больше я говорил, тем меньший интерес испытывал к моему рассказу. Я хорошо видел, насколько напряжен Руди – хотя бы потому, как он жевал верхнюю губу. Руки его находились в постоянном движении. Он нервничал. Дергался. Когда предстоит выступить первым номером со стороны защиты на подобном процессе, тут всякий занервничает.
– Эта ваша тетка из ФБР, Дилейни, – она готова засвидетельствовать все это на суде? – наконец спросил Руди.
– Сомневаюсь. Но можно найти какой-то другой способ. Мы сейчас как раз этим занимаемся.
Он вздернул подбородок, подмигнул мне. Кивнул и сказал:
– Хорошо. А теперь, если не возражаешь, мне нужно подготовиться к вступительному слову. И да, вот еще что…
Руди поманил меня ближе, понизил голос до шепота.
