В серые зимние сумерки, когда туман сковывает воздух и снег заливает улицы мелкими брызгами, Джошуа Кейн распознает в непроницаемой пелене знакомый образ. "Тринадцать" — это не просто повесть, а тревожная тайна, пронизанная загадками и стремлением к пониманию невидимого мира....
– По-моему, это малость притянуто за уши, господин судья, – заметил Прайор.
– Здесь – просто Гарри. Может, и притянуто. Но если я не изолирую присяжных, а с кем-то из них вдруг опять что-нибудь случится…
– Поступайте, как считаете нужным, Гарри. А эти люди из полиции вам не сказали, почему именно она могла оказаться целью преступника?
– Нет, но они работают над этим. Итак, джентльмены, а теперь идите и еще раз просмотрите свои списки свидетелей. Сократите их. Если вы вызовете свидетеля, которого я сочту несущественным, получите от меня по шее.
– Детектива, ведущего дело. Даже учитывая вступительные речи, завтра мы вполне успеем разделаться с его показаниями.
Гарри кивнул и обратился ко мне:
– Я слышал, что у вашего клиента было нечто вроде эпилептического припадка.
– Думаю, что да. Хотя чем скорей закончится этот процесс, тем лучше.
* * *Из судейских палат мы с Прайором вышли вместе. Секретарь осталась, чтобы подготовить для Гарри какие-то бумаги. Обратную дорогу мы знали и в провожатом не нуждались.
– Чисто из любопытства: кто такой этот Гэри Чизмен? – поинтересовался Прайор. – Мои помощники покопались в интернете, но так и не нашли эксперта с таким именем или вообще кого-нибудь, кто имел бы хоть отдаленное отношение к этому преступлению.
– Может, мне и не придется его вызывать. Вот и все, что я могу сказать на данный момент.
– Ну что ж, я знал, что Руди заготовит мне какой-нибудь сюрприз… Какая жалость, что он слился. Надеюсь, ты меня тоже не разочаруешь."
"Видать, после неформального общения в кабинете у Гарри Прайор решил и тут отбросить официоз.
Я помотал головой. Публика вроде Прайора вызывала у меня отвращение. Он вписался в этот процесс исключительно ради куража и ради денег. Конечно, любой со временем становится нечувствительным к трупам, трагедиям и всяким страшным вещам, которые люди творят друг с другом. Но это был другой случай. Это был цинизм, или же что-то близкое. Что-то явно нездоровое.
