В серые зимние сумерки, когда туман сковывает воздух и снег заливает улицы мелкими брызгами, Джошуа Кейн распознает в непроницаемой пелене знакомый образ. "Тринадцать" — это не просто повесть, а тревожная тайна, пронизанная загадками и стремлением к пониманию невидимого мира....
Давным-давно, прямо перед тем, как податься в адвокаты, я поклялся себе, что если вдруг когда-нибудь привыкну смотреть на место преступления, не испытывая никаких чувств к жертвам, – то все, надо завязывать с этой профессией.
– Послушайте, я все понимаю. Вы хотите выиграть. Ладно, флаг вам в руки. Но мы тут не пиписьками меряемся, Прайор, – два человека мертвы.
– И когда этот процесс завершится, они все равно будут мертвы, – без запинки парировал он.
Открыв дверь в конце коридора, я шагнул в зал. Тот был полон.
Прайор, который вышел туда вслед за мной, оглядел занятые публикой скамьи и сказал:
– Касательно одного ты ошибаешься. Именно пиписьками мы и меряемся. В конечном счете все сводится к тому, кто из адвокатов круче. Штанишки у тебя уже достаточно длинные, чтоб это понимать, сынок. И в пятницу именно я буду стоять тут перед камерами, провозглашая торжество правосудия, свершившегося во имя несчастных жертв.
Сверкнув своими жемчужно-белыми зубами, он встал перед барьером для публики, одарил собравшихся в зале широченной улыбкой, поднял руки над головой и принялся ритмично хлопать. Толпа подхватила, тоже разразившись овацией. Со стороны фанатов Бобби возмущенно засвистели и зашикали, но довольно жиденько. Арнольд уже привел Бобби обратно в зал, и теперь они оба терпеливо сидели за столом защиты.
– Похоже, что все тут против меня, – произнес он.
– На этот счет не переживайте, – ответил ему я. – К тому времени, как мы тут на сегодня закончим, все может развернуться в обратную сторону. Забудьте про всю эту публику. Единственные люди, которые имеют значение на суде, – это присяжные. Пока они справедливы и непредвзяты, мы в полном порядке.
– Кстати о присяжных: ты уже посмотрел мой обновленный список? – вмешался Арнольд.
Вытащив из папки перечень, которым он меня снабдил, я начал читать. Настала пора познакомиться и с присяжными. Двенадцать человек. Двенадцать умов. М-да, не лучший состав жюри, на который я мог надеяться… Но явно и не худший. У меня три дня, чтобы они стали моими.
Тут коротко гуднул мой мобильник. Эсэмэска от Харпер.
«На перерыве подойди к нам с Дилейни. Мы нашли и других жертв».
