В серые зимние сумерки, когда туман сковывает воздух и снег заливает улицы мелкими брызгами, Джошуа Кейн распознает в непроницаемой пелене знакомый образ. "Тринадцать" — это не просто повесть, а тревожная тайна, пронизанная загадками и стремлением к пониманию невидимого мира....
Можно все это переждать. Дело уже близко к тому, чтобы перейти в руки жюри.
А можно постучать в дверь и попросить пристава зайти в кабинет. Уйдет всего минута, чтобы закрыть дверь и свернуть ему шею. Его мундир будет маловат, но Кейн решил, что все выгорит, если быстро переодеться и проскочить коридор. Голову надо будет держать пониже и отворачивать лицо к стене, приметив камеру наблюдения.
Кейн терпеть не мог, когда не знал, как поступить. Неважно, какой выбор он сделает, – понимал, что со временем может о нем пожалеть.
Наконец Кейн принял решение – встал и постучал в дверь. Пристав приоткрыл ее и заглянул внутрь. Лицо у него было совершенно мальчишеское.
– Простите, нельзя ли стаканчик водички? – попросил Кейн.
– Конечно, – отозвался пристав.
И начал было уже закрывать дверь, когда Кейн перехватил ее и сказал:
– Погодите, оставьте ее слегка приоткрытой. В таких местах у меня клаустрофобия.
Пристав кивнул и ушел. Кейн опять уселся за письменный стол, теперь уже тяжело дыша. Кровь под кожей казалась горячей – накатил прилив предвкушения того, что вот-вот произойдет. Он ясно видел это у себя в голове. Пристав поставит стакан с водой на стол перед ним, Кейн одной рукой ухватит его за запястье, резко повернется и ткнет сомкнутыми пальцами парню в горло.
Он уже почти слышал хруст его позвонков.
Пристав вернулся в кабинет с пластиковым стаканчиком с водой.
Рука Кейна метнулась вбок, хватая его за запястье.
Глава 62
– Да что, черт возьми, тут происходит? – возмутился Гарри.
Он даже не успел сесть за свой стол. Все мы стояли у него в кабинете. Гарри был зол, но еще и озабочен. Прежде чем я успел хоть что-то сказать, Прайор решительно ринулся в бой, так и кипя от праведного негодования.
