В серые зимние сумерки, когда туман сковывает воздух и снег заливает улицы мелкими брызгами, Джошуа Кейн распознает в непроницаемой пелене знакомый образ. "Тринадцать" — это не просто повесть, а тревожная тайна, пронизанная загадками и стремлением к пониманию невидимого мира....
За какие-то секунды его обхлопали со всех сторон и сковали наручниками.
– С меня хватит! – заявил Прайор. Встал, застегнул на груди пальто и вышел из фургона, громко захлопнув за собой дверь. Я вновь перевел взгляд на мониторы. Один из вооруженных парней вздернул Уинна на ноги, а другой стал еще раз обыскивать его. У нас был полный вид с камеры.
– Господи Иисусе, только не бейте меня! Я ничего не сделал! – выговорил Уинн, весь в слезах и соплях, трясясь всем телом от страха.
Боец, стоявший к нему лицом, попятился, и мы увидели, как он подносит руку к лицу.
По ширинке Уинна растекалось темное пятно, все росло и ширилось, распространяясь вниз по одной ноге. Уинн потерял контроль над функциями организма. Трясся в панике всем телом, не в состоянии вымолвить ни слова.
Просмотрев письмо, Дилейни выругалась. Это было как раз то, что она ждала: из отдела полиции Уильямсберга, выжимка из дела Джошуа Кейна – только самое главное.
Дальше в документе сообщалось, что тело Рика Томпсона обнаружили в местном водохранилище, равно как и его машину.
Прикладывался черно-белый полицейский снимок Кейна – он был плохо отсканирован и мелкие детали лица разобрать было трудно, но на Уинна он был не похож."
"Я опять посмотрел на изображение с камеры бойца. Уинн окончательно сломался. Плакал и молил о пощаде. И это не было актерской игрой. У Джошуа Кейна должны были быть просто-таки стальные яйца, чтобы совершать все эти преступления и хитростью проникать в жюри.
– Блин! – выпалил я. Вытащил телефон, открыл журнал исходящих звонков. Прокрутив его, отыскал строчку со своим звонком Арнольду вчера вечером. Позвонил я ему в половине пятого утра. Разговаривали мы недолго. Тогда я решил, что Арнольд находился тогда дома, в своей квартире в Род-Айленде.
