В серые зимние сумерки, когда туман сковывает воздух и снег заливает улицы мелкими брызгами, Джошуа Кейн распознает в непроницаемой пелене знакомый образ. "Тринадцать" — это не просто повесть, а тревожная тайна, пронизанная загадками и стремлением к пониманию невидимого мира....
Можно ведь и мне типа как чуток расслабиться, согласны? – сказал Холтен.
Я кивнул.
– Конечно. Это была паршивая пара дней. По-моему, все наконец-то начинает склоняться в сторону Бобби. Надеюсь, все это скоро закончится.
Холтен уже повернулся и направлялся обратно в гостиную. Я увидел, как он плюхается на большой диван перед громадным плоским экраном со словами:
– Ну что, взяли того типа? Долларового Билла?
– Наверное, – сказал я. – Хотя, по-моему, у нас и так достаточно аргументов, чтобы направить дело на пересмотр.
Я увидел, как Холтен откупоривает бутылку пива и протягивает ее мне.
– Хотите? По-моему, вы сейчас с удовольствием приложились бы.
Он был прав. Я с удовольствием приложился бы к этой бутылке. Равно как и еще к двадцати вдогонку.
– Нет, спасибо, – отказался я.
Поднявшись по лестнице на второй этаж, я перешел к другому пролету и позвал Бобби.
Ответа не последовало. Уже ставя ногу на верхнюю ступеньку, я вдруг опять ощутил холод.
Едва я успел выпрямиться, как чья-то рука прихлопнула мне рот, отдернув голову назад. Какую-то секунду я не двигался. Дыхание остановилось.
И тут я почувствовал спиной что-то острое. Кончик ножа.
Я опустил взгляд на окно. Там, в отражении стекла, маячил присяжный по имени Брэдли Саммерс. Стоял он у меня за спиной, но я все равно видел его лицо. Он тоже уставился на наше отражение, встретился со мной взглядом. Снизу доносились приглушенные расстоянием голоса комментаторов из телика.
Я не осмелился двинуться с места.
В пиджаке у меня по-прежнему лежал телефон. Если б я сумел дотянуться до него, можно было бы голосом вызвать номер Харпер, как я это проделал на заднем сиденье полицейской машины всего несколько часов назад.
Все эти мысли за какую-то секунду пронеслись у меня в голове. И тут я осознал, что у Кейна наверняка возникли те же самые мысли. Он изучал меня в стекле, следил за моей реакцией.
