В серые зимние сумерки, когда туман сковывает воздух и снег заливает улицы мелкими брызгами, Джошуа Кейн распознает в непроницаемой пелене знакомый образ. "Тринадцать" — это не просто повесть, а тревожная тайна, пронизанная загадками и стремлением к пониманию невидимого мира....
Кейн присоединился к остальным кандидатам, которых набралось уже человек двадцать и которые расселись по креслицам с поворотными столиками, установленными на одном из подлокотников. К нему подошла еще одна дама в форме судебного пристава, протянула два листка бумаги – анкету и информационную брошюру Службы присяжных заседателей с ответами на часто задаваемые вопросы.
Кейн заполнил анкету – пожалуй, слишком уж быстро. Оглядевшись по сторонам, он увидел, что остальные по-прежнему грызут кончики своих ручек, обдумывая ответы.
Не успел он отложить ручку, как осветились две семидесятипятидюймовые телевизионные панели, висящие на стене. Кейн заинтересованно выпрямился, положил руки на колени и стал внимательно смотреть обучающее видео – короткий пятнадцатиминутный ролик, подготовленный судьями и адвокатами, чтобы познакомить присяжных с основами судебного процесса, растолковать им, кто будет присутствовать в зале суда и в какой роли, и, конечно же, объяснить, чего правосудие ожидает от образцового нью-йоркского присяжного заседателя.
Во время пауз в просмотре, когда перед началом очередного раздела голос диктора умолкал, Кейн бросал взгляды на мужчин и женщин, сидящих вокруг него. Многие из них были больше сосредоточены на своих телефонах.
"Был он лыс, а те немногие волосы, что еще оставались по бокам головы, подернулись сединой. Полноват, но не то, чтобы откровенный толстяк – разве что двадцать или тридцать фунтов лишку, не больше.
