В серые зимние сумерки, когда туман сковывает воздух и снег заливает улицы мелкими брызгами, Джошуа Кейн распознает в непроницаемой пелене знакомый образ. "Тринадцать" — это не просто повесть, а тревожная тайна, пронизанная загадками и стремлением к пониманию невидимого мира....
Она предназначена в первую очередь для того, чтобы помочь полиции поймать совершивших насильственные преступления, идентифицировать неизвестных лиц и разыскать пропавших без вести. Мы не размещаем в ней сведения о преступниках, которых сразу же поймали и осудили. И в этом ее главное слабое место.
Харпер откинулась назад, скрестив руки на груди.
– Как это может быть слабым местом? – спросила она. – Естественно, закрытые дела об убийствах уже не так важны.
– Система не допускает неправомерных обвинительных приговоров, – вмешался я.
Впервые с тех пор, как мы оказались здесь, Дилейни наконец меня заметила. Немного помолчав, она кивнула.
– Он прав. Исследования, проведенные Национальным реестром реабилитаций, показывают, что из каждых двадцати пяти человек, осужденных и приговоренных к смертной казни в Соединенных Штатах, как минимум один невиновен. Ежегодно отменяется от пятидесяти до шестидесяти обвинительных приговоров за убийство. Это множество дел, которых нет в наших базах данных и которые не отслеживаются на предмет «подписей», – и это не считая тех невиновных людей, у которых нет адвоката и которые не могут подать апелляцию на отмену своих приговоров.
"Дилейни резко умолкла. У меня сложилось впечатление, что она хотела сказать больше, но поняла, что нельзя.
Харпер молчала. Я тоже не произнес ни слова. Мы пассивно подталкивали Дилейни к чему-то большему. Она нам так ничего и не дала. Я понимал, что она пытается выкачать из нас как можно больше информации, ничем с нами толком не поделившись. Харпер тоже это понимала. Совершенно стандартная практика ФБР.
– Мне нужно увидеть долларовую купюру, о которой идет речь, – наконец подала голос Дилейни.
– У нас только фотографии, – отозвалась Харпер.
