В холодных лабораториях, где свет бушевал как смертельная лига, Алексей чувствовал свою миссию. И хотя у него был предел сил, малек уже ощущал потенциал, способный переписать будущее — если смогут научиться правильно использовать его.
— Алексей, вы с Громовым повздорили?
— Мы и дружить не начинали, — честно ответил я. — Этот спарринг был очередной способ померяться силой. Если вы точно установили время смерти, то можете проверить по камерам, что в это время я стоял в коридоре. Мне позвонили, поэтому пробыл там минут десять.
Переживать не было повода, потому что алиби у меня железобетонное, записанное на камеру наблюдения в коридоре. И на моё счастье, в залах для тренировок их не ставили, потому что в них бы обязательно попало боевое заклинание.
— Служба безопасности разберётся. Мёртвому я уже ничем не смогу помочь, — сухо сказал целитель и вышел из зала.
На лице мужчины не было ни капли жалости к погибшему. Правду говорят, что когда постоянно видишь смерть — становишься циничным. А насколько мне известно, раньше наш целитель работал на скорой, потом нашёл более спокойное место для работы.
Пётр Александрович проводил целителя взглядом.
Мы решили подождать в коридоре. Но стоило нам выйти, как тут же наткнулись на трёх представителей службы безопасности.
Сперва он опросил Петра Александровича, а потом и меня. Семён Викторович прямо со смартфона проверил моё алиби, а потом позвонил генералу.
— Нет, Алмазов в этот раз ни при чём, — говорил он в трубку. — Да, камеру взломать у него возможности не было, следов хакера не обнаружено… Хорошо, передам.
Хм, получается, они нашли какой-то цифровой след после взломов Серёги.
— Алексей, Лев Борисович передал, что вы на сегодня можете быть свободны. Дальше генерал сам займётся поиском для вас спарринг-партнёров. Он настойчиво советовал впредь воздержаться от приглашения друзей на тренировки, — передал Семён Викторович.
— Учту.
