В Тринадцатом IV мир переполнен тайнами и противоречиями. Вечернее сумраки и свечение магических факелов на улицах создают необычайную атмосферу, наполняющую каждый шаг звуки старой деревни. Здесь каждый знает цену хитростям, отступлению и дружбе, но больше всего — силе взаимопонимания....
Не брезговал и тем открыть рану, но как объяснила сестра, среди аристократов подобная пренебрежительность считается дурным тоном. У каждого на ритуале должен быть отдельный нож, пусть и кухонный.
Я разрезал ладонь и протянул её матери. Она пожала руку и без запинки, уверенным тоном произнесла особую клятву. Теперь она не сможет солгать мне напрямую, в отличие от Павла."
"— Мам, давай забинтую, — участливо предложила ей сестра, меня она уже не стала доставать с этим вопросом.
Но ради ее спокойствия, я обработал рану антисептиком.
— Не надо, дочь, — ответила сестре наша мать. — Лучше нож убери от греха подальше.
Света послушно отнесла ножи в раковину. Я проводил её взглядом и заметил, что больше Павел не улыбался. Он злобно скалился, словно одним своим поступком я разрушил четко проработанный план. Хах, а ведь так оно и было. Ну он хоть не начал артефактами кидаться, как это делал Александр.
— Мам, расскажи как все было на самом деле, — попросил я у женщины.
— Конечно, Лёш, — она вздохнула с облегчением.
Я перевел взгляд на Павла. Мать могла солгать под клятвой лишь в том случае, если сама свято верила в свою ложь. Но этот случай был не из таких.
— Она не понимает, что говорит, — процедил брат.
Забавно наблюдать, как вся его хорошо проработанная схема пошла под хвост регату. И лишь из-за одного нюанса, он рассчитывал, что я поверю и без клятвы рода.
— Всё она понимает, — парировал я. — Так что будь честен хоть раз в жизни. Ты помог умереть отцу?
— Нет, — ухмыльнулся он.
Вот если не умеешь врать, то и не стоит начинать. Павла напрочь выдавал изгиб губ.
— Не быть тебе шпионом, — хмыкнул я и встал напротив брата.
— Я тебе не лгу.
После такой банальной лжи мне захотелось его ударить. Но я сдержался. Нужно сперва попробовать решить всё мирно, иначе такими темпами у меня скоро братья закончатся.
— Мам, какое наказание полагается для лжеца? — обратился я к женщине.
— Отрезать язык, — спокойно ответила она.
Убедившись, что я на её стороне, женщина перестала бояться. Более того, она начинала показывать свою злость, и имела на это полное право.
— Предлагаю сжечь его заживо, — процедила Света.
— Да вам лишь бы перебить друг друга! Вот нельзя найти решение без насилия? — с осуждением заметил Евгений и залпом опустошил стакан элитного алкоголя.
— Жень, всегда можно.
