В Тринадцатом IV мир переполнен тайнами и противоречиями. Вечернее сумраки и свечение магических факелов на улицах создают необычайную атмосферу, наполняющую каждый шаг звуки старой деревни. Здесь каждый знает цену хитростям, отступлению и дружбе, но больше всего — силе взаимопонимания....
Теперь он не сможет ни соврать напрямую, ни причинить мне вреда своими руками. чужими — может, как и случилось с отцом.
— Саша подкупил слуг, чтобы они капали ему яд в чай. И так три года. В итоге он не замечал, почему здоровье стало ухудшаться.
— А какое ты имеешь к этому отношение? — прямо спросил я.
— Я всё знал.
— А почему не говорил?
— Мне было это не выгодно.
— Потому что ты сам принимал участие в заговоре?
Лицо Павла сморщилось. Клятва не позволяла соврать. А я задавал прямые вопросы, требующие чёткий ответ.
— Да, — ответил он.
— Напиши мне имена."
"Он спешно достал телефон, и уже через две минуты мне пришел сообщением список из тринадцати фамилий.
— Это все?
— Нет, — процедил он.
— Кто еще принимал участие в заговоре?
Он молчал, но партизан из Павла был так себе.
— Оставьте нас вдвоем, — попросил я остальных. — Смотрю, здесь большая застекленная веранда.
Евгений, Света и наша мать отправились на веранду, стеклянная дверь в которую располагалась за плотными шторами. И уже через минуту мы с Павлом остались наедине.
— Вот так ты хотел меня провести, а в итоге спалился сам, — подметил я.
— Да, я не ожидал, что ты станешь настаивать на клятвах, — признался брат.
— Кто еще из нашей семьи принимал участие в заговоре? — повторил я вопрос, добавив в голос стали.
— Моя мать. Она была в курсе, но не принимала участия. Клянусь.
— Кто еще?
— Никто.
Это была правда. Под клятвой рода он не мог так прямо лгать. Что ж, этой информации было достаточно.
Как там мать говорила: за такое полагается отрезать язык? Как по мне — слишком просто для человека, который наверняка попытается обойти клятву.
— Что ты станешь делать дальше? Попытаешься вредить мне с помощью посторонних?
Павел сморщился. Соврать он не мог, как и ответить честно.
— Когда ты похитил и попытался обвинить мою мать, то подписал себе смертный приговор, — тихо сказал я.
— Нет, брат. Я знаю тебя, ты не убийца.
— Ошибаешься. Перед тобой совершенно другой человек.
— Нет… нет, я с детства знаю тебя.
— Ответь на последний вопрос.
Павел молчал. Так я и думал.
— Молчание иной раз несёт больше смысла, чем сказанные слова.
Сказав это, я быстрым движением рук создал боевое плетение. Использовал те же иглы, поскольку их хоть немного отработал на практике. Одна из игл угодила шею брата. На меня брызнула горячая кровь.
Брат захрипел и упал. что ж… две смерти братьев за два дня. Жестоко? Пожалуй.
