В Тринадцатом IV мир переполнен тайнами и противоречиями. Вечернее сумраки и свечение магических факелов на улицах создают необычайную атмосферу, наполняющую каждый шаг звуки старой деревни. Здесь каждый знает цену хитростям, отступлению и дружбе, но больше всего — силе взаимопонимания....
Мне тогда на магическую защиту для одежды не хватит, — надула губки сестра.
— Зачем её защищать? Висит и висит… — не поняла Лесси.
— От моли, пыли, влаги и прочего.
— Думаю, мы без этого обойдёмся. Потом, если захочешь, доделаешь защиту одежде из своего обеспечения, — закончил я спор.
Говорил так, чтобы сестра не могла возразить. И это сработало. Света кивнула и стала заедать горе печеньками. Ну такое себе горе… Не разрешили лишний миллион на всякую фигню потратить.
— Тебе бы самой какой-нибудь бренд создать, — сказала Маша Свете.
— Да, как раз над этим думаю, — кивнула сестра. — Раньше я из дома не выходила, ничего не хотелось. А сейчас столько идей! Вот ты знала, что на рынке почти нет предложений по одежде для магических питомцев?
— Ой, я бы платье для Булочки купила. Разовое.
Стоило Маше это сказать, как из коридора послышалось недовольное рычание. Гепарду эта идея совершенно не понравилась.
А я представил недовольного гепарда в розовом платье и рассмеялся.
— Лёш, ты чего? — спросила Света.
И все девушки посмотрели на меня с непониманием. Один Иван Фёдорович в полном шоке попивал чай в сторонке.
— Я бы понял, если бы вы придумали артефакты-украшения, которые усиливают магию питомцев. Но одежда… Это же полный бред.
— Вот опять ты разнёс мою идею, — буркнула сестра.
— Не разнёс, а направил в нужное русло. Подумай над усиливающими ошейниками. Ну, или там накладки на когти, которые не портят мебель.
— Точно, чтоб ему маникюр сделать, нужна болгарка, — вздохнула Света.
А Марс высунул голову из коридора. Ему тоже не понравилось предложение о когтекюре, или как там это у животных называется.
Марс с Булочкой переглянулись и решили ретироваться в комнату, пока их хозяйки ещё что-нибудь не придумали…
А Зубастик уловил момент и потянулся за пачкой печенья. Схватил её и стал хрумкать под столом.
— Зубастик, ну никакой культуры питания, — посетовал я. — Кто бы мне сказал, что регаты неравнодушны к сладкому, никогда не поверил.
— Скорее, всего один неравнодушный, — улыбнулся куратор, и в этот момент у него зазвонил телефон.
Иван Фёдорович достал смартфон, посмотрел на имя звонившего, и улыбка резко исчезла с его лица.
— Алло, — ответил он, приложив трубку к уху. — Понял, выезжаем.
Куратор встал. Его руки задрожали.
