В центре Тринадцатого IX стоял непростой выбор — быть обвиняемым изменником или сбежать от безжалостного императора Романова. Несмотря на тщетные попытки избавиться от него, он все равно пригрозил силами и ума. Словно в подтверждение своей гневности — «Вы обвиняетесь в измене!» — слова, молотом швырнувшиеся в сердце главного заговорщика империи....
С его даром первоисточника, нам точно не следует переживать, что энергия в защиты закончится.
Я вообще удивлён, что он не стал пытаться забрать командование на себя! Сегодня он поступал крайне… разумно. Что странно для того, кто претендует на императорский трон."
"Призраки продолжали вырубать гвардейцев. Да, мне незачем было убивать тех, кто исполняет приказы. Поэтому и Искры Света. Они не такие мощные, как взрывные заклинания, но ожоги должны заставить людей покинуть поле боя.
— В атаку! — крикнул я, и плетения полетели к цели.
Нас же продолжали атаковать всевозможными заклинаниями, но все они разбивались о наши щиты. У нас было гораздо больше видящих магов, которые могли подпитывать защиту. У врага такой роскоши не было.
Со стороны ворот раздались крики и стоны боли. Но мне не было жалко этих людей. Я предлагал им сдаться.
Но всё же трупы мне были не нужны, поэтому я достал телефон и написал сообщение в службу спасения, чтобы прислали десять машин скорой помощи. Но пометил, чтобы медики не подходили до конца боя.
Мальки регатов пока оставались в стороне, они мне понадобятся для следующей части плана. А вот Зубастик продолжал летать и нагнетать страх.
Нам хватило лишь призраков и заклинаний. Мощное магическое оружие пока никто не использовал.
А конец себя ждать не заставил. Уже через двадцать минут к нам стали подтягиваться видящие маги, давшие мне клятву. А они были гораздо опытнее моих орденцев!
И вскоре у ворот не осталось ни одного человека, который бы стоял на ногах.
— Ярослав Григорьевич, сможете распорядиться о судьбе выживших? — спросил я.
Но не уточнял, какой именно будет их судьба. Сперва хотел услышать его решение.
— Хорошо, Алексей Дмитриевич. Я предложу выжившим принести клятву верности ордену. Кто откажется, отправлю работать на Дальний Восток.
Клятва или ссылка — хороший выбор. И Голицын уточнил, что клятва ни мне, ни ему, а именно ордену. Это сразу предотвратило все разногласия, что могли между нами возникнуть.
— Благодарю, князь. Хорошее решение, — кивнул я. — Я дождусь вас, и вместе зайдём во дворец…
— Не стоит, — Голицын перебил меня.
Я вопросительно посмотрел на него.
— Вы справитесь и без меня, а я подойду позже, — серьёзно сказал он. — Кому-то надо остаться на случай, если придёт подкрепление от другой гасти гвардии. А оно обязательно придёт.
— Ладно, — ответил я, а сам направился к воротам дворца.
