В центре Тринадцатого IX стоял непростой выбор — быть обвиняемым изменником или сбежать от безжалостного императора Романова. Несмотря на тщетные попытки избавиться от него, он все равно пригрозил силами и ума. Словно в подтверждение своей гневности — «Вы обвиняетесь в измене!» — слова, молотом швырнувшиеся в сердце главного заговорщика империи....
Но и на моей чаше весов было не меньше…
Теперь ясно… Я собирал вокруг себя преимущественно московскую знать, а он прошёлся по аристократии в регионах. Вот и вышло примерно равное число.
Только это не помешает объявить ему войну, если, конечно, он не из четы бессмертных ублюдков…
— У тебя наверняка много вопросов, — продолжил Вячеслав, — присаживайся, поговорим. Знаешь, дворяне по всей империи так и жаждут от тебя избавиться. Но я их уговорил, что если план с подземельем не сработает, то стоит договориться. Ты же не дурак, чтобы отвергнуть наше предложение, — закончил он с усмешкой.
Сын покойного князя Голицына всё это время вёл теневую игру, чтобы подсидеть отца. Причём на каких-то птичьих правах!
Он же бастард, а значит, должен либо заключить союз с другими претендентами на трон, либо избавиться от них… Только вот я был в числе первых.
Но прежде, чем вступать в схватку с Вячеславом, стоило узнать о главном. И к этому я постепенно его подводил.
— Как я могу говорить с тем, кто собственного отца убил? — серьёзно спросил я.
"— А, ты уже знаешь. Разве мне стоит рассказывать, что ради власти люди готовы пойти и не на такое? Ты вот убил императора. А я сплавил тебя в подземелье на некоторое время, чтобы воспользоваться твоими заслугами.
У меня сжались кулаки, и Вячеслав это заметил. Отлично. Он продолжил свою историю:
— Хочешь меня убить и забрать корону? Не выйдет, — ухмыльнулся парень. — Корона должна принадлежать бессмертным, а не таким, как ты, — он снисходительно осмотрел меня с головы до ног.
Вот я и узнал. Осталось заключить липовый союз и обернуть всё происходящее своей выгодой.
Да, после подземелья я выглядел не лучшим образом. Повсюду грязь и запёкшаяся кровь… а голова по-прежнему кипела от температуры. Но мне сейчас было плевать на внешний вид, когда на моём диване сидит какой-то говнюк и называет себя новым бессмертным императором.
— Не веришь? — хмыкнул он и взял со стола десертный нож, который лежат рядом с нетронутыми пирожными.
Парень демонстративно провёл лезвием по руке.
Но через миг рана стала затягиваться. Сама! И через секунду на ладони парня осталось лишь кровавое пятно.
Вячеслав бросил нож на стол и встал. Его взгляд изменился. Стал холодным и суровым. Но я продолжал смотреть ему в глаза. Меня не пронять такими фокусами.
— У меня нет детей, чтобы ты так просто меня убил. Так, что ты будешь делать, князь?
Ответ очевиден. Найду другой способ.
