В центре Тринадцатого IX стоял непростой выбор — быть обвиняемым изменником или сбежать от безжалостного императора Романова. Несмотря на тщетные попытки избавиться от него, он все равно пригрозил силами и ума. Словно в подтверждение своей гневности — «Вы обвиняетесь в измене!» — слова, молотом швырнувшиеся в сердце главного заговорщика империи....
Несмотря на то что парень был бледный, как мел, и весь дрожал, в протёртом от крови лице узнавались черты лица Романовых.
— Ты… это был ты, — то с печалью, то ли со злостью ответил парень.
— О чём ты? — спросил я, а затем обернулся к некромантам. — Достаньте из рюкзака запасную тёплую одежду.
— Ты убил всю мою семью, — щёки парня стали наливаться краской, но отнюдь не от тепла… сейчас он смотрел в глаза тому, кого считал своим главным врагом.
Вот я и узнал ответ на вопрос: сколько Романовых осталось в живых.
Но это был как раз тот фактор, который нельзя просчитать. Приходится вписывать его в уже выстроенную в голове схему, и преобразовывать старый план.
И сейчас из всех Романовых в живых остался лишь Константин. И нам ещё повезло, что его мёртвые родственники не обратились в первородных регатов, иначе бы уже пол Москвы разнесли.
— Их убил не я, а он, — я кивнул на первородного регата, чтобы перевести гнев парня на монстра.
Однако пока умолчал, что это был мой приказ. Правду надо подавать постепенно, и то, не факт, что он сможет её принять.
— Кто он? — парень обернулся к регату, но в упор его не замечал.
— Владислав Романов. Только после смерти он превратился он в регата. Так уж сложилось, что бессмертного императора могла убить лишь его кровь…"
"— Ты лжёшь! — воскликнул парень и поднялся.
В его глазах мелькнула ярость. Однако его сразу зашатало в разные стороны.
Я мог сразу вырубить его и забрать тело. Но решил сперва поговорить. Был крошечный шанс, что парень поймёт, какую медвежью услугу его семья оказывала для своей империи.
— Тебя бы к целителю, пока ты вместе с остальными кони не двинул, — предостерёг я.
— Да уж лучше я от холода замёрзну! Чем куда-то пойду с тобой! — его глаза вновь блеснули злобой.
Отнюдь не детской. Такой взгляд я часто видел… у тех, кто пытался меня убить.
— Ты даже не дослушал, — я продолжал говорить спокойно.
— Это ложь! Наглая ложь и ничего более!
Саша протянул мне зимнюю куртку, а я передал её парню. Но Романов брать не захотел.
— Алексей Дмитриевич, да чего вы с ним возитесь? Хочет умирать, так пускай, — хмыкнул Олег.
Я посмотрел на некроманта так, что он отпрянул. Терпеть не могу, когда в мои планы вмешиваются.
— Простите, князь, — попятился некромант.
