В центре Тринадцатого IX стоял непростой выбор — быть обвиняемым изменником или сбежать от безжалостного императора Романова. Несмотря на тщетные попытки избавиться от него, он все равно пригрозил силами и ума. Словно в подтверждение своей гневности — «Вы обвиняетесь в измене!» — слова, молотом швырнувшиеся в сердце главного заговорщика империи....
Потом я прошёл в соседний зал, где сидели два моих вассальных рода, и договорился, что лучше бы им приобрести дома по соседству с нашим, и выделил на это средства из бюджета клана. Уже и такой счёт создала наш финансист.
А после ужина в гостиной меня уже ждали Меньшиковы. Глава рода со своей супругой, которая была очень похожа на Настю в её истинном облике. А рядом с серьёзным видом стоял Роман.
Сперва я пожал руку старшему Меньшикову, а потом и Роме.
— Алексей Дмитриевич, признаюсь, что мы очень рискуем, вступая в ваш клан.
Тучный и невысокий мужчина нервничал, отчего на лбу заблестели капли пота. А миниатюрная женщина переминала руками подол синего платья. Видимо, Роман хорошо над ними поработал.
— Уверяю, что оно того стоит. Но всю правду я смогу вам поведать только после принятия вассальной клятвы, — ответил я.
Меньшиков без возражений принёс клятву, и нас связала магическая нить.
— Позовите Настю, — велел я служанке, которая проходила мимо.
И уже через минуту, радостно прыгая, в гостиную вбежала Настя. Сперва она кинулась обнимать Романа.
— Брати-ик! Я так рада! — воскликнула она, вцепившись в Рому мёртвой хваткой.
— Настя? Это какая-то шутка? — опешил глава семейства.
— Нет. Душа вашей дочери теперь будет жить в теле Елизаветы Шолоховой. Ради этой тайны я и настаивал на клятве, — объяснил я.
— Настя, девочка моя, это правда ты? — женщина опустилась к Насте, а в её глазах заблестели слёзы.
— Это я. Настя. Как же долго я ждала этой встречи, — по щеке девушки покатились слёзы.
Это была очень трогательная встреча. И даже меня она заставила печально улыбнуться и отойти в сторону.
— Я не могу поверить… — продолжал глава семейства, осматривая с головы до ног новое тело своей дочери.
— Пап! Ну это я! — Настя меланхолично улыбнулась. — Хочешь, докажу? Когда мне было семь, мы с вами отдыхали на яхте. Рома был в лагере. И я зашла к вам в каюту без стука и-и-и…
— Не продолжай! — хором попросили её родители.
— Верю, это наша дочь, — глава семейства обнял дочь и погладил её по голове.
А мать Насти и вовсе разрыдалась. Один Рома стоял и улыбался.
— Вы можете забрать Настю. Но пока она должна оставаться в Смоленске. Присмотрите себе домик поблизости, и я выделю средства для его покупки, — сказал я, когда все немного успокоились.
— Не стоит, князь, наш род в состоянии сам обеспечить себя жильём.
