В центре Тринадцатого IX стоял непростой выбор — быть обвиняемым изменником или сбежать от безжалостного императора Романова. Несмотря на тщетные попытки избавиться от него, он все равно пригрозил силами и ума. Словно в подтверждение своей гневности — «Вы обвиняетесь в измене!» — слова, молотом швырнувшиеся в сердце главного заговорщика империи....
Я уже поднаторел в переговорах, и у самого спрятан не один туз в рукаве.
— Михаил Мирославович, пригласите своих, хм, бывших начальников проследовать за моей машиной в особняк. Там мы и поговорим. И передайте им, что подлавливать машину того, с кем планируется заключить сделку — не самое верное решение.
— Они вас слышат, — тихо ответил Михаил.
— Знаю, — ухмыльнулся я.
А вот двое в костюмах сохраняли каменные лица.
Ох, чувствую, что это будут тяжёлые переговоры. С этими ребятами иной раз договориться сложнее, чем с императором.
В общем, фантазии на интриги у них хоть отбавляй!
Я вернулся в машину, и нам очистили дорогу. Три автомобиля магоконтроля поехали за нами, и вскоре все мы припарковались во дворе моего особняка.
Но из крайних машин никто не выходил. Видимо, это охрана начальства для подстраховки. А со мной в особняк направились Михаил Ланцов с двумя серьёзными мужчинами.
Диане и Макару я велел выходить чуть позже.
Мы вчетвером расположились в моём кабинете, и я велел дворецкому принести нам чая с закусками.
— Господа, предлагаю вам для начала представиться, — начал я разговор, когда дворецкий закрыл за собой дверь.
— Степанов Юрий Харитонович — директор магоконтроля, — представился тучный лысеющий мужчина. — А это Беликов Евгений Васильевич — мой заместитель.
Я кивнул.
Теперь понятно. Первое и второе лицо организации решили лично со мной переговорить.
— Почему же вы, Юрий Харитонович, не связались со мной лично.
— Михаил Мирославович числится у нас в штате."
"— Поправка. Числился. Пока вы не уволили его месяц назад. С тех пор он работает только на меня.
— Тут вы правы, князь.
— И я уже не говорю о похищении моего артефакта. И на каких условиях вы собирались у меня его выменять? — мой тон стал более резким.
Так я показывал, что со мной шутки плохи.
А когда ты в теле семнадцатилетнего парня, пусть и князя, важно сразу показать серьёзность своих слов и намерений.
Но этих ребят я напугать и не пытался. С ними это бесполезно. Ну, разве что опытного иллюзиониста звать для создания настоящего кошмара.
— Вы проницательны, Алексей Дмитриевич, — начал Юрий Харитонович, но тон его был холодный, совсем без эмоций. — Не отрицаю, что мы провернули эту схему, чтобы добиться преимущества в переговорах.
